— А как же, — подтвердил Маршалл.

— Миссис Гибсон, вы узнаете этого человека?

— Да, — ответила миссис Гибсон.

Казалось, что теперь от ранее охватившего ее малодушия не осталось и следа. Она стояла перед Маршаллом, сидевшим на узкой, прикрепленной к стене койке, и смотрела на него в упор так, как будто хотела тем самым бросить ему вызов, если он вдруг только осмелится опровергнуть ту правду, что она здесь сейчас говорит.

— Является ли он одним из тех, кто останавливался в принадлежащем вам мотеле «марджо»?

— Да.

— Он снял комнату в вашем мотеле под именем Эдварда Маршьялло?

— Да, такое имя значится в моих записях.

— И вы можете подтвердить, что это тот самый человек, который записался у вас в книге для гостей под этим именем?

— Да, это он.

— Миссис Гибсон, скажите, вы просматривали книгу регистрации в последнее время?

— В последний раз я просматривала все записи вчера ночью, когда вы мне позвонили.

— Я тут…

— Когда мне позвонили из полиции.

— А вы можете сказать мне, когда мистер Маршьялло?..

— Послушайте, с меня довольно, — перебил его Маршалл.

— А с вами я пока вообще не разговариваю, — огрызнулся Блум. — Ваша задача на данном этапе состоит в том, чтобы просто смирненько сидеть здесь и слушать, что говорят другие, ясно? — он снова обернулся к миссис Гибсон. — Вы можете сказать мне, когда этот человек остановился в вашем мотеле?

— Да. Это было вечером в пятницу, одиннадцатого января.

— Он тогда был один?

— Я здесь не намерен выслушивать…

— Заткнитесь, Маршалл, — строго приказал Блум. — В данном случае никакие ваши дурацкие права не нарушаются. Так, миссис Гибсон, он остановился у вас один?

— Да.

— А когда он уехал из вашего мотеля?

— Вчера поздно вечером.

— В котором часу это было?

— Примерно в половине одиннадцатого или около того.

— Итак, миссис Гибсон, вы можете сейчас рассказать мне вот о чем, скажите, а на протяжении всего времени проживания в вашем мотеле мистер Маршалл что, так и оставался всегда один?

— Я не желаю ничего этого больше слушать, — воскликнул Маршалл и внезапно вскочил на ноги.

— Сидеть! — скомандовал Блум.

— Еще чего! А я не желаю сидеть! Вот вы, вы же ведь юрист, — заговорил он, обернувшись ко мне, — так хоть вы-то скажите ему, что я желаю, чтобы он перестал.

— Так ведь он же не вас допрашивает. И к тому же он вас еще ни в чем не обвиняет, — принялся объяснять я, — так что он не обязан…

— Нет? А как же это тогда называется, если он вдруг вот так притаскивает с собой кого-нибудь сюда и…

— К вам этот закон абсолютно никакого отношения не имеет, — ответил я, — так что даже думать об этом забудьте. Если он сочтет нужным, то он имеет право требовать, чтобы у вас был взят анализ крови, он также имеет право снять у вас отпечатки пальцев, сфотографировать вас, измерить ваш рост, надеть на вас шляпу или пальто, попросить вас достать пальцем до носа, собрать монеты, дать вам прочитать вслух заранее написанные им слова — и также выслушать свидетельские показания. Вот когда очередь дойдет до вас, тут вы уже сможете отказаться отвечать на вопросы. Но ведь он с вами еще не разговаривает. Я со своей стороны могу порекомендовать вам, мистер Маршалл, просто молча и спокойно все выслушать.

Маршалл снова уселся на койку, и тогда я понял, что это был конец для него. Все, он проиграл. В его покорном отчужденном взгляде, в том, как он сидел теперь, было что-то такое, что подсказывало мне, что присутствие духа покинуло его, и это был конец. Он определенно знал, что миссис Гибсон скажет в следующий момент, он знал, что Блум устроил все так, что в данной ситуации у него не было ровным счетом никаких прав, и что теперь от него самого уже ничего не зависит, и что ничего больше он не сможет сказать в опровержение. Это было концом долгого пути, берущего начало в Валдосте, штат Джорджия одиннадцать дней назад, а возможно даже и задолго до того.

— Миссис Гибсон, — сказал Блум, — он так и оставался один все время пребывания в мотеле «марджо»?

— Нет, он не всегда был один.

— Вы можете…?

— Ладно, — сказал тихо Маршалл.

— Вы можете мне сказать, кто еще был там с ним?

— Маленькая девочка.

— Когда она появилась у него?

— В воскресенье ночью, тринадцатого января.

— Вы можете описать?

— Ладно, — снова проговорил Маршалл.

— Вы можете описать, как выглядела эта девочка?