Полицейских из отдела убийств звали Карпентером и Колхауном. Они были очень похожи друг на друга. Бернс подумал, что он еще ни разу в жизни не встречал работающих парами полицейских из этого отдела, которые не выглядели бы как пара близнецов. А может, это, так сказать, марка этой их довольно необычной профессии, решил он. Время от времени он поглядывая на них, он вдруг понял, что никак не может запомнить, кто из них Карпентер, а кто – Колхаун. Даже голоса их звучали совершенно одинаково.

– Давайте начнем по порядку – ваше имя, фамилия, звание и номер жетона, – сказал Карпентер.

– Бертран Клинг, детектив третьего разряда, жетон номер 74579.

– Какого участка? – спросил Колхаун.

– Восемьдесят седьмой участок полиции, – он все еще продолжал всхлипывать, а слезы непрерывно катились по его щекам.

– Выражаясь технически, вы совершили убийство, Клинг.

– Но это убийство оправданное, – сказал Колхаун.

– Не влекущее за собой ответственности, – поправил его Карпентер.

– Оправданное, – повторил Колхаун. – Согласно статьи 1054 УК.

– Нет, неверно, – сказал Карпентер, – не влекущее ответственности, согласно статье 1055 УК. Убийство не влечет за собой ответственности, если оно совершено служителем властей в ходе производства ареста лица, которое совершило преступные действия и пытается после этого уйти от ответственности. Значит, не влекущее за собой ответственности.

– А совершала эта баба уголовное преступление? – спросил Колхаун.

– Да, – сказал Клинг. Он кивнул. Потом неловко попытался вытереть катящиеся по щекам слезы. – Да. Да, она совершала преступление. – Слезы продолжали катиться.

– Объясните это.

– Она.., она стреляла в Кареллу. Она пыталась убить его.

– Вы сделали предупредительный выстрел?

– Нет. Она находилась спиной ко мне и она.., она направляла пистолет на Кареллу, поэтому я выстрелил в ту же секунду, когда вошел в комнату. Я так думаю, что этим первым выстрелом я попал ей между лопаток.

– А что было потом?

Тыльной стороной ладони Клинг снова попытался вытереть глаза.

– А потом.., потом она выстрелила снова, а я ногой ударил ее по руке и пуля прошла мимо. А когда она.., когда она приготовилась снова выстрелить в него, я, я…

– Ты убил ее, – закончил за него Карпентер спокойно.

– Это не влечет за собой ответственности, – сказал Колхаун.

– Совершенно верно, – согласился с ним Карпентер.

– А я именно это и говорил с самого начала, – сказал Колхаун.

– Она уже совершила преступление путем похищения и лишения свободы работника полиции, черт побери. А потом она еще дважды стреляла в него. Если это не считается уголовно наказуемым деянием, то я готов изжевать и проглотить все кодексы этого дурацкого штата.

– Тебе совсем не о чем беспокоиться.

– Но придется все-таки предстать перед судом присяжных. Дело это решит суд присяжных, Клинг. Тут твои права точно те же, что и у всех обычных граждан.

– И все-таки тебе нечего бояться, – сказал Колхаун.

– Она же хотела убить его, – просто сказал Клинг. Слезы его вдруг как-то сразу пропали. Он окинул полицейских из отдела убийств таким взглядом, будто впервые увидел их. – Я не мог допустить такое еще раз, – сказал он. – Только не повторить это снова.

Ни Карпентер, ни Колхаун не могли, конечно, сообразить, о чем это он, черт его побери, говорит. Понял это Бернс, но он не испытывал желания пускаться в разъяснения.

– Забудь обо всех расследованиях, про которые я говорил раньше, – сказал он, подойдя к нему. – Просто иди домой и постарайся хорошенько отдохнуть.

Теперь оба полицейских из отдела убийств не могли взять в толк, о чем это, черт его побери, говорит Бернс. Они обменялись многозначительными взглядами, почти одновременно пожали плечами и списали все на присущую восемьдесят седьмому участку эксцентричность.

– Ну ладно, – сказал Карпентер. – Я так полагаю, что нам тут больше нечего делать.

– Я тоже так думаю, – сказал Колхаун. Затем, увидев, что самообладание, кажется, наконец вернулось к Клингу, он решился легко похлопать его по плечу и пошутить. – Старайся все-таки не попадать в тюрьму, договорились?

Но ни Бернс, ни Клинг не улыбнулись в ответ. Колхаун и Карпентер неловко откашлялись и вышли из комнаты, так и не попрощавшись.

Она сидела в темноте больничной палаты и глядела на накаченного успокоительными лекарствами мужа, ожидая того момента, когда он наконец откроет глаза, все еще не решаясь окончательно поверить в то, что он жив, и одновременно моля бога о том, чтобы к нему вернулось здоровье.