— В подвале в твоем летнем домике спрятан порошок. А пройдя по моему следу, ты подцепил его. Если б ты не увидел меня тогда в лагере, я бы просто оставил тебя в кутузке подыхать от сибирской язвы.

Но Кир-то знал, что немного не дошел до смертоносного порошка. Даже сквозь боль, застилающую мозг, он понял теперь, как все случилось. Енот выследил Джейка и Кармен до лагеря и забрал дочь с собой. Микс убил Джейка, а позже спустился в лагерь со скалы.

— Джесси, — с трудом выдавил Кир.

— ФБР сейчас получает ордер на обыск в подвале твоей хижины, если уже не получило.

— Лассен? — спросил Кир, хотя думать сейчас мог только о своей семье.

— Зачем было убивать какую-то парочку любовников в Лассене? Да, лишь привлек ненужное внимание копов. Но надо было заткнуть этого сенатора. Он много болтал. Из Енота выйдет отличный серийный убийца. История о серийном убийце Еноте и распространителе сибирской язвы Кире. Возможно, я напишу книгу. — Микс умолк и направил стрелу арбалета в основание шеи Кира. — Пора кончать с тобой. Меня еще ждут дела. Кармен с Енотом шастают где-то поблизости.

— Нажива? — выдохнул Кир. — Все ради этого?

— Отчисления с продажи книги. Некоторая доля акций в фармацевтической компании, производящей вакцину. Но не это главное. Я хочу защитить страну, раз наши лидеры этого не делают.

Кир уже не мог говорить. Страх за семью буквально парализовал его. Он закрыл глаза, и воспоминания о Джесси и детях вытеснили из сознания всю боль. Потом перед мысленным взором предстало лицо деда, и Кир почувствовал, как к нему возвращаются силы.

Сделав глубокий вдох, он резко выдернул искалеченную руку из-под ботинка Микса. Но не успел ничего предпринять, поскольку в нескольких футах над головой раздался яростный вопль.

На Микса всей своей массивной тушей налетел Енот.

Пальцами левой руки Кир молниеносно обхватил лодыжку свихнувшегося экс-агента и дернул его вниз.

Микс нажал на спусковой крючок арбалета, и Кир услышал резкий звук выпущенной стрелы. А затем увидел брызги крови, когда стрела пронзила шею Енота.

Упав, Микс ударился о разрисованную каменную стену, и они вместе с Киром закатились в туннель. Здоровой рукой индеец взялся за маску и сорвал ее. Затем усилием воли сконцентрировал энергию в большом пальце поврежденной руки и со всего размаха воткнул его в глаз Микса, пронзая роговицу и слезный мениск до самого мозга. Экс-агент тяжело застонал и прижал обе руки к раненому глазу. Тело его забилось в агонии.

Возле Енота возникла Кармен. Рыдая, она попыталась остановить хлещущую из раны отца кровь.

— Нет, папочка. Нет! — всхлипывала она.

Енот взял дочь за руку, понимая, что все кончено.

— Останься с нами, — сказал другу Кир.

Целый глаз Микса закатился и замер, тело перестало дергаться. Он был мертв. Кир подполз ближе к Еноту и посмотрел в глаза человеку, который спас ему жизнь.

— Эта стрела предназначалась мне.

— Призрачный Следопыт, — выдохнул Енот, беря Кира за руку. — Кармен.

Енот последний раз тяжело вздохнул, его грудь опустилась и больше уже не поднималась. Кир наблюдал, как дух вылетает из тела друга, и даже поднял руку, пытаясь удержать его.

Слов не было. Одна только боль.

— Отец ушел, — прошептала Кармен. — Когда мы поднялись на уступ, он увидел, что ты в опасности. Даже попрощаться не успели.

Мысленно Кир усомнился, мог ли Енот откуда-нибудь его увидеть.

Кармен молчала, неотрывно глядя на отца. Кир тоже молчал. Наконец девушка спросила:

— Почему ты еще не Призрачный Следопыт?

— Я уже решил, — ответил Кир. — Я стал им.

И закрыл глаза.

У зеркальной глади озера сидел его дед и смотрел прямо перед собой. Старик покивал и улыбнулся.

Сегодня, к великому удовольствию своей семьи, Дениз Хэмилтон проводит все время дома, в Лос-Анджелесе, за сочинением криминальных романов о Еве Дайамонд. Но так было не всегда. До того как заняться литературной деятельностью, Хэмилтон была штатным корреспондентом «Лос-Анджелес таймс» и моталась но всему свету; ее перу принадлежат репортажи из Азии, Восточной Европы, с Балкан и с территории бывшего СССР.

В 1993 году Хэмилтон получила грант по программе Фулбрайта [76] и отправилась преподавать основы журналистики в Македонию. В то время вовсю бушевала война в Боснии, и Хэмилтон четко понимала, что, если вооруженный конфликт перекинется и на территорию Македонии, ей придется в одночасье переквалифицироваться из преподавателя колледжа в военного корреспондента. К счастью, в стране все происходило мирным путем, и Хэмилтон имела возможность много путешествовать по южным Балканам. Во время этих поездок она по-настоящему влюбилась в небольшой по численности, но замечательный албанский народ, который только-только просыпался после пятидесяти лет изоляции от всего мира. Как Хэмилтон описывает в представленном ниже рассказе, тогда существовало всего несколько путей, по которым можно было попасть в Албанию или же выбраться из нее. Ей удалось доехать до Тираны автостопом вместе с албанскими журналистами, которых Хэмилтон повстречала на конференции на красивейшем Охридском озере, расположенном на албано-македонской границе.