Бок Лиз взорвался болью. Она была ранена. Пока убийца тряс головой, пытаясь прийти в себя, женщина вырвала у него пистолет. Но вдруг у нее закружилась голова, и, тяжело хватая ртом воздух, она упала обратно в кресло.

Напротив нее к стене тяжело привалился Гарницкий. Из раненого плеча струилась алая кровь. Широко распахнутые глаза светились каким-то неземным светом, будто он только что очнулся от долгого кошмара. Изрыгая поток русских ругательств, Гарницкий кинулся на врага.

Оленков уже поднимал «глок», но в этот момент Лиз ухитрилась пнуть его ногой по пальцам. Пистолет отлетел в сторону. Рука безвольно поникла.

Ребрами обеих ладоней Гарницкий ударил Оленкова по плечам. Кресло из-под Оленкова вылетело, и мужчины рухнули на пол. Оказавшись сверху, Гарницкий надавил коленом на грудь противника, пригвоздив того к полу, и сжал его шею своими могучими ручищами, словно тисками.

Бывший чекист попытался кулаком достать Гарницкого, но тот увернулся от удара и только усилил хватку. Оленков отчаянно вцепился в руки противника, намертво стиснувшие его горло. Он задыхался. Лицо налилось кровью и постепенно приобретало багровый оттенок. С него градом лил пот.

Сражаясь с болью в раненом боку, Лиз выдохнула и с усилием сосредоточилась на Гарницком. Перед ней был человек, многие годы живший в страхе за судьбу жены и копивший в себе ярость, человек, с ненавистью смотревший прямо в глаза Оленкова. Рот Дмитрия кривился, он вновь начал сыпать проклятиями. Тем временем руки все сильнее сдавливали горло врага. Гарницкий оторвал шею Оленкова от пола — голова того безвольно закачалась — и, увидев налившиеся кровью глаза, громко захохотал.

Лиз заставила себя приподняться в кресле, положила руку с пистолетом на подлокотник и прицелилась Гарницкому в висок.

— Остановитесь! Отпустите его! Теперь он ничего нам не сделает.

Но Гарницкий не реагировал. Осатаневший русский продолжал душить соотечественника, грудь которого судорожно вздымалась и опускалась.

— Да прекратите же, Дмитрий, черт бы вас побрал! Пусть его арестует полиция! А вы сможете поехать в Москву. Вернуться к Нине.

Услышав имя жены, Гарницкий напрягся. Поток ругательств обратился в бормотание. Однако он продолжал крепко сжимать горло противника и надавливать коленями на грудь. Оленков закрыл глаза, но, судя по хриплому дыханию, был еще жив. Эти звуки подсказали Лиз, что конец, возможно, близок. Насильственной смертью умерли ее муж, мать и многие коллеги по работе. Приходилось только удивляться, как ей самой удалось выжить. Или все вокруг лишь кошмарный сон?

Она покрепче зажала края раны и добавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— У вас с Ниной еще есть шанс. Мне бы такую возможность.

Тут Гарницкий отпустил горло противника, поднялся на ноги и отошел, не глядя на тело бесчувственного Оленкова. На лице Дмитрия застыла гримаса отвращения.

Лиз также отвернулась от поверженного русского. Он не вызывал у нее ничего, кроме тошноты и омерзения.

На улице завыли сирены. Гарницкий задрал голову, слушая, как они приближаются.

— Когда родилась Нина, я уже был в бегах. Ее вырастили родители жены. Сейчас ей двадцать три. — Он помолчал. — Это моя вина. Так хотелось узнать, как она там, и в прошлом году я не сдержался и написал ей. Вероятно, тогда он и вычислил меня.

У Лиз перехватило дыхание.

— Так Нина — ваша…

— Дочь. — Гарницкий ослепительно улыбнулся. — Спасибо вам.

С этими словами он направился к выходу и распахнул дверь. Ночное небо, еще недавно тускло-серое, теперь стало угольно-черным, украшенным множеством ярких звезд.

Он осторожно коснулся раненого плеча и заметил:

— Не смертельно. А вы как?

— Жить буду. Но Оленков утверждал, что Нина — ваша жена.

Рука Дмитрия бессильно повисла вдоль тела. Боль искривила черты лица.

— Ее звали Наталья. Оленков убил ее.

— Какой ужас. Мне очень жаль. — Значит, бывший чекист и в этом солгал. — Вы уверены, что это сделал не мой отец?

Гарницкий покачал головой.

— Когда Хищник нашел нас, Оленков первым делом прикончил мою жену. Хищник просто вышел из себя. Заявил, дескать, что его нанимали убрать преступников, а не инакомыслящих. А когда мерзавец попытался убить и меня, Хищник выстрелил в него.

Лиз недоуменно глядела на русского. Так его спас ее отец? От этой мысли ей стало даже не по себе. Власти всегда отзывались о Хищнике как о безжалостном убийце, и у нее не было причин в этом сомневаться. Ведь и сам он никогда не пытался развеять этот миф. Интересно, что еще она не знает об отце?

— Он и вытащил меня из Советского Союза, — продолжал Гарницкий. — Дважды нас едва не схватили. Мы трое суток пробирались сквозь ужасные сугробы в Финляндию. — Дмитрий судорожно сглотнул и отвел взгляд. — Говорят, что он убийца и все такое. Но ко мне он был очень добр.