Шрифт:
— Что, кунак? — спросил мужчина.
Он выпрямился и почти упёрся папахой в потолок.
— Ничего,— сказал я.
— Не болен?
— Не болен.
— А чего такой сердитый?
— Ничего... Я деньги потерял.
— Много?
— Целый рубль.
— Да-а,— сказал мужчина.—Это плохо.
— Мне их папа дал. Чтоб я поужинал.
— А где отец?
— По делам ушёл.
Мы ещё поговорили в таком же духе, он спросил, как меня зовут и что я здесь видел.
— В кино два раза был, — сказал я.
— А под Эльбрусом?
— Нет.
— На голубых озёрах?!
— Нет.
— В Чегемском ущелье?!
— Нет. Папа очень занят.
— Ну, хоть в Долинске?!
— Нет.
«Чего он пристал? — подумал я и даже отвернулся.— Кричит, как будто я сделал ему что-нибудь!»
— Вот что, кунак,— собирайся! —это опять он крикнул.
— Как? — не понял я.
— Вах, какой непонятливый! Со мной пойдёшь! — И он положил руку на кинжал.
Я вспомнил книжки, где похищали детей, а потом требовали у родителей огромный выкуп. Это и сейчас бывает. Например, в Америке. У нас я не слышал про такое: из моих знакомых никого не похищали. Но ведь могут в горах остаться разбойники? Увезут меня, а потом чем папа будет расплачиваться?!
Я рассказываю долго, но все эти мысли промелькнули в моей голове за минуту... даже за полминуты.
— Ты что же, оляги-биляги,— услышал я снова,— в тапочках пойдёшь? Надевай ботинки! Живо!
— Я... не пойду,— сказал я.
— Не пойдёшь? — крикнул мужчина и до половины выхватил кинжал из ножен.— Тогда я тебя... зарэжу!
Он так и крикнул: «зарэжу», но тут же улыбнулся широко-широко, во всю папаху, и сказал нормальным голосом:
— Очень прошу, пожалуйста, Саня, пойдём со мной, не пожалеешь. Дело одно есть.
С этими словами он вышел за дверь и стал ждать, пока я завязывал шнурки на ботинках. Я завязывал бантиком и думал, какое у него дело ко мне. И так захотел узнать, что сразу забыл про разбойников.
Мы пошли по коридору. За столиком, как всегда, сидела дежурная и читала журнал.
— Шахмурза Сафар-Алиевич! — воскликнула дежурная, когда перестала читать и поглядела на нас.— Сколько лет, сколько зим! Я и не знала, что вы приехали!
— Вчера в Париже, сегодня дома, — сказал тот, кого назвали таким именем.— Съездили хорошо... И пожалуйста, скажите этому молодому джигиту, что я не грабитель и не Карабас Барабас какой-нибудь, а то вот Саня...
— Ничего не испугался,— сказал я.— Просто настроения не было.
— Ну, вот и отлично! — сказал Шахмурза Сафар-Алиевич.—А то что за безобразие: иду — вижу, дверь не закрыта, на полу — мальчик. Думал, болен, а он, слава аллаху, здоров... Вперёд, Саня, без страха и сомнений!
Сначала мы, конечно, как следует поели, а потом дядя Шахмурза повёл меня на концерт своего ансамбля — он ведь народный артист,— и я сидел в первом ряду. Только я всё время думал, что папа будет волноваться и рассердится.
После концерта я вернулся в гостиницу с дядей Шахмурзой. Дежурная сказала, что звонил папа и она ему передала, с кем я ушёл. Он совсем не беспокоился, а сказал, что очень хорошо, потому что он уезжает выступать в селение Лескен и там, наверное, заночует.
— Очень хорошо,—повторил дядя Шахмурза.—А мы с тобой тоже уедем. Сейчас... нет, лучше завтра утром.
— Куда? — спросил я.— А как же папа?
— В Верхний Чегем. Я давно к сестре собирался. Горы посмотришь — не издали, а рукой потрогаешь... Едем, кунак? И папу твоего возьмём, если приедет.
Папа не приехал. Я долго лежал и слушал, как в темноте щёлкали на стенке электрические часы. Каждую минуту раздавалось — щёлк! — это перескакивала стрелка. Мне казалось: часы по правде шли — с каждым щелчком всё дальше, дальше. Вот они вышли из комнаты, пошли по коридору... и я уснул.
4
Когда за мной пришёл дядя Шахмурза, я уже умылся. Только зубы не чистил.
— Пиши записку,— сказала дядя Шахмурза и стал диктовать: — «Салам, дорогой отец! Уехал в горы со своим другом Шахмурзой, который передаёт тебе сердечный ас-салам. Скоро вернёмся. Твой сын».
От себя я ещё дописал: «Не беспокойся, в школу я не опоздаю».
— Так,— сказал дядя Шахмурза, когда мы поели и усаживались в машину с брезентовой крышей.— Теперь вперёд, без страха и сомнений! Познакомьтесь: это Саня, а это...
— Эльбрус,— сказал шофёр.
— Сначала в Долинск заедем,— сказал дядя Шахмурза.— Надо парню розы показать.
Мы поехали. Слева от нас тянулся большой парк.
— Там липовая аллея,— сказал Эльбрус— Как под крышей: дождь никогда не замочит. Я по ней часто хожу и думаю...