Саймон Моган застыл на корточках у обрыва. Весь в черном, с головы до пят, даже лицо черное, покрыто угольной пылью или сапожной ваксой. Глаза смотрели так, будто только они и существовали на этом месте, пара глаз во тьме. Он сидел неподвижно, как каменный. И у ног его был фонарь.

Я подошел к нему. Прибой грохотал, и лил дождь.

— Я знал, что найду вас здесь,— заговорил я, — где есть добыча.

Он покосился в мою сторону. Дождевая вода стекала с полей его шляпы. Даже его лошадь, казалось, смотрела на меня. Отец справился наконец с пони и направил его к нам.

— Твой отец? — спросил Моган.

— Да.

— А Обрубок?

— Мертв. Моган не дрогнул.

— Туда ему и дорога.

— И пастор Твид тоже.

— Пастор? Вы убили пастора?

— Он в меня стрелял, — сказал я. — Он руководил мародерами, ведь так? Он был вашим обручем, который держит клепки бочки.

Странное выражение появилось в его глазах. Это было удивление, как будто такая мысль никогда не приходила ему в голову.

— А золото?

— Нет никакого золота. И не было.

Он усмехнулся:

— Если так, то это единственный случай, когда ты не соврал. Ладно, мне надо заниматься своим делом.

Я ринулся на него вперед головой. Я врезался ему в грудь. Мы упали вместе на самом краю утеса. Я вскочил первым и схватил фонарь.

— Стой! — закричал он.

Я колотил кулаком по стеклу.

— Идиот! — орал Моган, катаясь по траве и камням, силясь подняться на ноги.

Отец направил пони между нами. Безумная сцена: Моган, весь в черном, видны лишь глаза и руки, рыча, катается по земле, рядом с ним фыркает и топчется пони, отец на его спине, будто демон.

Я размахнулся и бросил фонарь на камни. Линза рассыпалась на осколки. Тогда я запустил фонарь вниз с утеса.

— Нет! — воскликнул Моган, но фонарь уже летел вниз, по скале, к прибою.

Моган затих. Пони стоял над ним, и он обхватил руками его переднюю ногу.

— Вы погубили их,— сказал он.— Теперь судно потеряно. — В голосе его звучало отчаяние.

Отец ничего не понимал.

— О чем он говорит? Я понимал не больше.

— Посмотрите на стекло, — крикнул Моган. У моих ног валялись осколки. Я подобрал один. Он был толстым и очень темным.

— Кретин! — Это Моган сказал мне. — Я не собирался губить их, я хотел их спасти!

Сверкнула молния и осветила осколок, замерцавший в моей ладони синим светом.

— Блуждающие огни, юноша. Я и есть эти блуждающие огни.

«Бледные синие огни двигаются вдоль пляжа или по скалам. Ночью, в тумане. Они бредут медленно, как похоронная процессия, — говорила Мэри. — Когда люди их видят, они спасаются бегством».

— Сэр, будьте добры осадить животное, пока оно не отправилось вместе с нами обоими вниз с обрыва,— обратился Моган к отцу.

Я кивнул отцу, он отвел пони. Моган сел. Его лошадь испуганно следила за нами. Моган с отвращением смотрел на меня.

— Зачем бы мне прятать фонари в этой куче камней? Зачем я пустился сюда при звуках выстрелов?

Я удрученно молчал.

— Я иду с фонарем, люди видят блуждающие огни и от страха разбегаются! Я не смог спасти «Небесный Остров». Пастор Твид продержал меня полночи у себя, теперь я понимаю, с какой целью. Но сегодня... сегодня я ждал в садике Мэри...

— Она сказала вам о своем садике?

— Конечно нет. — Он перевалился на колени и, пыхтя, поднялся. — Но кто, как ты думаешь, его пропалывал? Кто поливал растения?

— Она думает, что это волшебство.

Значит, я ошибался и Эли ошибался. А Мэри, бедная Мэри, была права, когда говорила мне, что Саймону Могану можно верить. А теперь я уничтожил единственную надежду на спасение судна.

— Но почему бы вам не сказать мне об этом? — возопил я.

— Никто не должен был знать. Ни Эли, ни кто другой. Даже Мэри должна была верить в блуждающие огни.

Вспыхнула молния, и на сей раз ее сопровождал удар грома. Надвигался шторм. Зловещий, мрачный грохот потряс воздух.

В этот момент на холмах позади нас вспыхнул огонь.

Через мгновение — другой. Мародеры зажигали фонари. В их свете были видны фигуры людей, развевающиеся одеяния Вдовы, пирамида бочонков с маслом для фонарей. И судно в бушующем море повернуло на огни.

— Ему осталось меньше часа, — сказал Мо-ган. — Он выйдет к Надгробным Камням, и это конец. — Он стоял спиной к нам, вглядываясь в дождь, в прибой. — Они могут бросить якорь, но это их не спасет. Они могут срубить мачты, но все равно их выкинет на берег. Так всегда бывает.