Он ощущает эту ласку на своей руке, дрожащей еще от напряжения,— волна блаженства заливает его. Но вот нежная, теплая ладонь Женевьевы коснулась его ладони, и он чувствует легкое пожатие ее пальцев. Ах, нет! Слова излишни! В свою очередь, он сжимает в своей эту руку и под действием укола, наконец, счастливый и успокоенный, сознавая, что ему потребуются все силы для ожидающих его впереди битв, для всей жизни, в которой придется теперь сражаться за двоих,— доверчиво погружается в сон.