Солнце во гробе
вернуться

Ивнев Рюрик
Шрифт:

«Как все пустынно. Пламенная медь…»

Как все пустынно. Пламенная медь Тугих колоколов язвительное жало. Как мне хотелось бы внезапно умереть, Как Анненский у Царскосельского вокзала. И чтоб не видеть больше никогда Ни этих язв на человечьей коже, Ни эти мертвые, пустынные года, Что на шары замерзшие похожи. Какая боль. Какая тишина. Где ж этот шум, когда то теплокровный? И льется час мой, как из кувшина, На голову — холодный, мертвый, ровный.

1918 Декабрь

«Ты посмотри на меня, на пленника…»

Это стихотворение посвящается Вячеславу.

Ты посмотри на меня, на пленника Табуна полоумных, упорных глаз. Тебе, золотому сыну священника Я отдаю свой мучительный сказ. Пусть для других я — юродивый братик Заскорузлый, в удушливых язвах, в грязи, Для тебя я чище снегов математики. Знаю: душу твою я любовью пронзил. И не этой любовью с убийственным запахом Обезволенной кожи и теплой мочи. Нет, вот этой, что золотом ладана капает И за всех прокаженных и мертвых кричит.

1920 Зима

Москва

«Обугленные, мертвые поля моих ладоней…»

Обугленные, мертвые поля моих ладоней Не оросят дождей косые языки. Стальной хребет ударами не склонят Горячие железные зрачки. Я разлагаюсь медленно и глухо. И в тонких пальцах розовой зари Ловлю уже оземляневшим ухом Хруст пальцев опозоренной Марии. И мой позор широкий точно море Гремит в мозгу, как гулкий, узкий лук. И смерть в тиаре караулит зори, Как спелых мух прожорливый паук,

1920 Зима

М.

«Короткого, горького счастья всплеск…»

Это стихотворение посвящается Анатолию Мариенгофу.

Короткого, горького счастья всплеск, Скрип эшафота. Пьяных и жестких глаз воровской блеск. Запах крови и пота. Что ж ты не душишь меня, Медлишь напрасно? Может быть Судного дня Ждешь ты, о друг мой несчастный? Горек и страшен плод Нашей недолгой любви. Песня, что бритва. Весь рот От этих песен в крови.

1920 апрель

Грузия

«На золоте снега…»

На золоте снега Черный уголь злобы моей Чертит с разбега Косу для убийства людей. И пряные, пышные кости, Как гроздья гигантских шагов Кадят расцветающей злости Кадильницей наших голов. И Ты, бушевавший когда то, Распятый за злобу людей, На белые руки Пилата Глядишь тишиною ночей. На золоте снега Черный уголь злобы моей Чертит с разбега Косу для убийства людей.

1916 Зима

М.

«Был тихий день и плыли мы в тумане…»

Это стихотворение посвящается Сергею Есенину.

Был тихий день и плыли мы в тумане. Я от роду не видел этих мест, В последний раз на крест взглянул в Рязани И с этих пор я не гляжу на крест. Тяжелый сон мне сдавливает горло И на груди как будто море гор. Я вижу: надо мною ночь простерла Свой удручающий простор.

12 Октября 1920

Рязань

«Ладони рук к лицу прижаты…»

Ладони рук к лицу прижаты. Как облак подо мной плывет земля. Так лошадь под кнутом горбатым Стоит, ушами шевеля. Я задыхаюсь. Где то воздух, воля, Кузнечики молитвенно звенят. За что. за что, как зверя в чистом поле, За что, за что ты затравил меня?

1919 январь.

М.

«От чар Его в позорной злобе…»

От чар Его в позорной злобе Я отхожу при свете дня, Но Он, воскреснувший во гробе, Он не отходит от меня. Он здесь, в душе моей горбатой, В ее животной теплоте. Так и она людьми распята С Ним вместе на Его кресте.

1919 зима

М.

Книги Рюрика Ивнева

Самосожжение. Лист I. М. 1912.