Я пытался понять, кто это, перебрал несколько вариантов и остановился на одном, самом вероятном: это второй муж их матери. Похоже, Саманта переживала развод родителей тяжелее, чем старшая дочь. Может, сестра уже выпорхнула из гнезда к тому времени и Саманта одна наблюдала, как разваливается ее семья.

«Боже всемилостивейший Отче, приими слезы и услыши мольбы наши».

Служба закончилась, народ стал расходиться по двое-трое. Я двинулся было к Саманте, чтобы выразить ей свои соболезнования, но остановился: она вполголоса спорила с матерью. Женщины бурно жестикулировали и почти упирались друг в дружку лбами. Одинаково упрямые рты, одинаково полные икры. Лицо бывшей миссис Макгрет украшал нездоровый загар, такой обычно получается, если долго ходить в солярий. По контрасту казалось, будто Саманта нарочно такая бледная, исключительно для того, чтобы не походить на мать.

– Может, вместе такси поймаем? – Позади меня стояла Энни. – Нас на поминки зовут.

Я ответил, что нанял на день машину, и пригласил ее.

– Вполне бесплатно.

– Надеюсь, все-таки не вполне.

По пути к дому Макгрета я пытался разжиться информацией о семье. Большинство заключений, к которым я пришел, оказались правильными. Загорелая женщина – действительно бывшая жена Макгрета. А человек с моржовыми усами – ее второй муж. Оказалось, правда, что все несколько сложнее. Этот же самый второй муж был одновременно и напарником Макгрета.

Я порылся в памяти, вспомнил фамилию на стенограмме допроса и спросил:

– Гордан?

– По-моему, его зовут Джерри.

– Ну да, правильно. Дж. Гордан. Джерри.

– Как скажешь.

– Неловко ему, наверное, тут находиться.

– Думаешь?

– А я-то переживал, что никого не знаю.

– В общем, да, ему еще хуже.

– А что случилось?

– Да все как обычно. Макгрет на работе. Жене одиноко. Денег мало. Хотя она, конечно, по самому больному месту вмазала.

Я вспомнил речь Самантиной сестры. «Мы все привыкли думать о нем как об офицере полиции». Я-то сначала подумал, что это комплимент такой. Нет, это больше похоже на обвинение. Возможно, Саманта пошла в прокуроры, желая продемонстрировать, на чьей она стороне. Тогда почему же она не говорила прощальных слов, слов в его защиту?

– Мне показалось, вы с ней подруги, – сказал я Энни.

– Еще какие.

Она поведала мне, что они с Самантой познакомились на конференции судмедэкспертов. Она училась на эксперта, Саманта собиралась стать офицером полиции.

– Мы как-то сразу спелись. Стали как сестры.

– Кстати, как зовут ее сестру?

– Джульетта. Она в Северной Каролине живет.

– А, ну да. Спасибо, без тебя я бы про них столько не узнал.

– Что, запал?

– Запал?

– Влюбился в нее?

Я засмеялся.

– У меня есть подруга.

– Хреново. Ей как раз такой, как ты, нужен.

– Это какой?

– Богатенький, – ответила она и тоже засмеялась.

– Чего это я сразу богатенький?

– Ты на ботинки свои посмотри.

– А что ботинки?

Она пожала плечами и снова засмеялась.

– И потом, по-моему, у нее уже есть кто-то, – сказал я.

Энни посмотрела на меня как-то странно.

– Они что, разошлись?

Она ответила:

– Он был пожарным.

– Ох, – сказал я.

На этом темы для обсуждения у нас закончились. Мы оба вспомнили, откуда едем и куда направляемся. Энни подвинулась ближе к окну и выглянула наружу. Я выглянул с другой стороны. Ехали мы как-то уж очень долго.

Вместо пузырьков с лекарствами на обеденном столе были подносы с нарезанными фруктами и подмокшими бутербродами. Саманты нигде не было видно, как и ее сестры и матери. Народ клубился вокруг бутылок. Мы с Энни разбрелись по разным углам. Я перекинулся несколькими словами с каким-то кудрявым толстяком, он пожал мне руку, и оказалось, это и есть Ричард Сото. Я назвался, и он сказал:

– А вы тот парень, о котором Ли говорил.

– Да.

– С меня причитается. – Он повел меня к столику, заставленному бутылками.

– А что я сделал?

– Вы отцепили от меня этого поганца. До того, как появились вы, он звонил мне каждые пять минут, падла. Виски, прошу. – Он подал мне стаканчик, я из вежливости не стал отказываться. – Вы для него очень много сделали. Хороший вы человек. Давайте. До дна.

Он выпил залпом, а я потихоньку вылил спиртное на ковер. Потом поднял стаканчик к губам и поморщился.

– Вторая лучше пойдет. – Он снова отвинтил крышечку бутылки.

– А что теперь будет?