Что касается армейского оружия, мой любимец – русский автомат АКМ (восхитительно простая конструкция, без излишеств, исключительно надежный, небольшой и удобный, легкие боеприпасы и так далее), а меньше всего я люблю все то, что было принято на вооружение британской армией, после того как она отказалась от винтовки «ли-энфилд» калибра 0,303 и ручного пулемета «брен», за исключением разве что снайперской винтовки L-42 и, с некоторыми оговорками, пулемета GPMG, хотя и то и другое работало бы гораздо лучше, если бы применялся модифицированный патрон калибра 0,303 без ранта, а не «винчестер» 0,308 (7,62 мм НАТО). Самозарядная винтовка FN FAL, пистолет-пулемет «стерлинг» и 9-миллиметровый пистолет «браунинг», отвратительные по конструктивному решению, постоянно отказывают, хотя бесшумная модификация «стерлинга» может кое на что сгодиться…

Патрик отстегнул от стойки «стивен-грант» 22-го калибра и, выдвинув ящик внизу, достал из коробки десять патронов «хорнет». Он взял в соответствующем шкафчике футляр из твердой пластмассы, после чего потратил почти час, набирая всякую мелочь из списка Дэвида. В последнюю очередь Патрик добрался до потрепанного коричневого чемодана с одеждой. Он нашел далеко не все снаряжение, перечисленное Мейсоном, но остальное можно купить в магазине. Положив ключи на место, Патрик вышел из дома, сел в свой микроавтобус «фольксваген» и как можно тише проехал по вымощенной щебнем дорожке Эйншем-парка.

Наступило четвертое марта. Как ни спешил Дэвид Мейсон сдать дела, он лишь к пяти вечера смог покинуть Уэйвелл. Формально он проводил семь часов в самовольной отлучке, поскольку его двухнедельный отпуск начинался только в полночь. Через пятнадцать минут Мейсон уже подъехал к контрольно-пропускному пункту «Браво», ведущему в «берлинский коридор», и нахмурился, увидев длинную вереницу машин, ожидающих проверки документов. Вклинившись в очередь у самого поста, Мейсон протянул документы толстому пограничнику, опешившему от такой наглости. Тут же подошел дежурный сержант королевской военной полиции, и Мейсон передал ему еврочек на две тысячи немецких марок за то, что тот по предварительной договоренности оставил в регистрационном журнале строчку на 16.30 для зеленого «Порше-911», номерной знак британского военного контингента в Германии «EZ-242-B». Сержант занес в журнал данные о Мейсоне, его машине и страховом полисе. Жесткая система контроля гарантировала, что у водителя, миновавшего КПП «Браво» либо с этой, либо с той стороны, не останется неучтенного времени, чтобы свернуть с дороги для противозаконных действий, таких как тайная перевозка местных жителей на Запад.

Правила также требовали неукоснительного соблюдения скоростного режима, устанавливая на прохождение стомильного участка минимальное время, а именно два часа. Мейсон проехал через «Браво» в половине шестого, а не в половине пятого, как указал в его пропуске сержант военной полиции. Следовательно, он мог пронестись по разбитому асфальту «берлинского коридора» на ста милях в час и все равно прибыть в положенное время – 18.30 – на КПП «Хельмштедт».

Там восточногерманские пограничники лишь бегло пролистали документы Мейсона, а английский сержант на КПП «Альфа» вообще едва взглянул на них. После чего Мейсон пустился в далекий путь по автобанам Ганновера и Дортмунда в Ахен, что на границе с Бельгией. Границу, которую никто не охранял, Мейсон пересек на скорости 135 миль в час.

Добравшись в 22.15 до Зеебрюгге, он успел на паром, отплывающий в 23.00. На борту парома Мейсон купил в магазине беспошлинной торговли двенадцать кассет 35-миллиметровой фотопленки «Кодак три-икс» и четыре кассеты «Илфорд FP-4», после чего проспал два часа.

Пройдя в половине пятого утра пограничный пункт в Дувре, Мейсон направился по шоссе А-2 и М-2 в Лондон, а оттуда по М-4 в аэропорт Хитроу, где его на долговременной стоянке уже ждал «фольксваген» Патрика Таннера.

Закрывшись в салоне микроавтобуса, друзья за зашторенными окнами выпили черного кофе из термоса, припасенного Патриком, после чего Мейсон закурил сигару и разложил на откидном столике винтовку 22-го калибра, а также все остальное снаряжение, которое привез Патрик. Затем Мейсон подробно объяснил другу, что именно нужно сделать в следующие два часа.

Боясь умереть от удушья, Патрик повернул ключ в замке зажигания, чтобы вытяжной вентилятор очистил салон от сигарного дыма и сделал разговор недоступным для чужих ушей. Диктор Би-би-си поздравил слушателей с добрым утром и сообщил о том, что тысячи людей погибли в румынском землетрясении.

Винтовка, объяснил Мейсон, была изготовлена в начале тридцатых годов фирмой «Стивен Грант и сын» с офисом в доме 67-а по Сент-Джеймс-стрит в Лондоне. Первоначально она выпускалась под патрон калибра 0,250, а впоследствии была переделана под патрон 22-го калибра «хорнет». Снаружи ствол восьмигранный, что придает оружию старинный вид и скрывает его эффективность. Затвор имеет боковой рычаг и открывается как у современных охотничьих ружей. Винтовка однозарядная, а не магазинная.

Разбирая ее, Мейсон снял деревянную накладку перед спусковой скобой, отвел до упора затвор и снял ствол.

Встроенная газовая плита имела две конфорки. Мейсон поместил над огнем двадцатичетырехдюймовый отрезок стального прута диаметром 1/8 дюйма, а другой рукой взял ствол винтовки. Патрик зажег черную свечу, держа ее так, чтобы расплавленный парафин капал в кастрюльку для варки яиц.

Смазав тщательно разжеванную жевательную резинку машинным маслом, Мейсон залепил дуло винтовки. Затем поставил нагретый ствол на пол вертикально мушкой вниз и засунул в него стальной прут так, чтобы тот полностью скрылся внутри. Мейсон легонько встряхнул ствол, и раздался довольно громкий стук. Тогда Патрик через трубку залил в ствол расплавленный парафин, заполнив им все пространство между прутом и внутренней поверхностью нарезного ствола. Когда парафин остыл, стержень оказался прочно закреплен внутри.

Вытащив из дула жевательную резинку, Мейсон взял тонкую кисточку и покрыл оба торца стержня лаком, затем в качестве окончательной отделки покрасил матовой черной эмалью. В результате получился очень правдоподобный на вид заклепанный ствол – винтовка превратилась в безобидный антиквариат, из которого нельзя сделать ни выстрела. В таком качестве ее совершенно законно можно перевозить в багаже без оформления каких-либо документов. Мейсон собрал винтовку, не забыв снять боек и боевую пружину. Затем убрал оружие в пластмассовый футляр и загасил сигару.