Зрелище было на редкость противным и усугубилось, когда, Сильный заверещал:

— Нельзя меня бить! У меня порхающий клапан сердца и аритмия!

— Что?

Пытаясь вызвать доверие к своим словам, спортсмен принялся надрывно кашлять и дергаться, изображая то ли приступ удушья, то ли эпилептический припадок, при этом дважды приложился лбом о нижнюю, шершавую часть чугунной посудины. .

— Что у тебя?

— Если вы меня еще раз ударите, я могу умереть.

— Да и хрен с тобой! Подохнешь — вызову «скорую». Нашел кому жаловаться… Надеюсь, объяснять не надо, почему мы приехали?

— Почему?

— Что? — Акулов шагнул в ванную комнату. — Ну-ка вылазь!

— Нет, не надо! Я все понял!

Никого больше в квартире не оказалось.

— Мы не нужны, мужики? — спросил старший из двух сержантов, так и не зашедших в квартиру.

— Нет, спасибо. Кстати, там во дворе машина стоит, которую в «Перехват» объявляли. Можете доложить дежурному, что это вы ее обнаружили.

— Да? А мы и не заметили… Его тачка, да? А что он сделал, убил кого-то?

Постовой знал должность Волгина и поэтому, естественно, предположил, что он с Андреем задерживает не иначе, как какого-то крутого мокрушника. Чтобы не вдаваться в подробности, Сергей просто кивнул и сказал «да», после чего из-под ванны в третий раз донесся звук, характеризующий столкновение лба спортсмена с чугунной поверхностью.

— Ладно, мы пошли… Или, может, надо его в РУВД отвезти?

Вопрос был не столь простой, каким он выглядел на первый взгляд. И уж чего в нем не было вовсе, так это желания бескорыстно оказать услугу, как могло бы показаться человеку непосвященному. При доставлении Сильного в дежурную часть постовые написали бы соответствующий рапорт, заверенную копию которого впоследствии переадресовали бы своему командиру, чтобы тот утром, при подведении итогов прошедших суток, мог козырнуть перед начальником управления:

— Мои орлы убийство раскрыли.

Потом все бы выяснилось и встало на свои места, но даже такая неполноценно-скандальная «палка», зачисленная в актив экипажа, могла еще долго служить добрую службу, выполняя роль индульгенции при огрехах в несении службы, выявленных как своим руководством, так и проверяющими из главка.

— Не надо, мы сами, — ответил Волгин, и пробивной сержант равнодушно передернул плечами, показывая, что ни малейшей выгоды он поиметь не пытался, а предложение сделал от чистого сердца, как коллега коллеге, носящему те же погоны и впряженному в ту же телегу.

Закрыв за ушедшими дверь, Волгин хотел пойти осмотреть комнату, но столкнулся с Сильным, которого Акулов успел вытащить из-под предмета сантехники, «окольцевать» и вывести в коридор.

Опознав опера. Сильный вздрогнул, сглотнул со звуком, который издают иногда водопроводные трубы, и посерел лицом. В его глазах вперемежку со страхом запрыгали вопросительные знаки. Он не понимал, с кем столкнулся. То ли это действительно менты, то ли бандиты, которые заплатили сержантам за поддержку, а теперь, оставшись одни, станут его подвешивать на дыбу.

— Ну что, Леха? Тебе сейчас так плохо… Чувствуешь, в какую неприятную историю ты влип? — Сергей потрогал ссадину на лбу. — Это ведь ты меня вчера допрашивал. Не отнекивайся, я твой голос запомнил.

— Чего вы хотите?

— Да чего от тебя можно хотеть! — Волгин махнул рукой. — Что нам надо, мы сами найдем.

В комнате, на первый взгляд, ничего интересного не было. Вполне приличная обстановка, но неряшливая в той степени, как это случается, когда женщина на какое-то время из дома уехала, а мужик за собой следить не умеет.

— Куда супругу дел?

— Она в больнице лежит, на сохранении. Ей рожать со дня на день.

— Не дави на жалость, не раздавишь.

— Я просто так говорю.

— Кого ждете? Мальчика, девочку?

— Парня.

— Да, трудно пацану будет расти без папаши. Хотя лучше не иметь никакого отца, чем подобную чамору.

Сильный опять шумно сглотнул, но возразить не посмел. Испугался, наверное.

Перешли в кухню. Там стоял, совершенно не вписываясь в обстановку, книжный стеллаж, на полке которого Волгин увидел ключ от наручников, лежавший так, будто Сильный специально его там бросил, чтобы облегчить труд милиции.

— Сюрпризы начинаются, — сказал Волгин, подбирая находку. — А где все остальное? Только, пожалуйста, Лешик, не делай вид, что ты меня не понимаешь. Легко догадаться, что после вчерашнего я с тобой миндальничать не стану. Так что не тяни резину, говори. И улыбайся. Возможно, ты это делаешь в последний раз.

— Не знаю, что было вчера, — Сильный попытался облизать сухие губы языком, похожим на наж-дачку. — Но сегодня точно чуть не пристрелили.

Проследив за его взглядом, Сергей заметил еще один предмет, лежащий на стеллаже перед книгами. Точнее, два предмета. Что-то металлическое, как будто раздавленное. Когда сообразил, что именно это такое, обдало жаром. Искореженный стальной сердечник и латунная оболочка от пули пистолета ПМ, развалившиеся и деформированные при ударе на большой скорости о твердый предмет.