Когда они обходили собор с тыльной стороны, Александр на мгновение остановился. Вдалеке, между церковью Санто Стефано и Палаццо Трибунале, он увидел здание бывшего железнодорожного вокзала Ватикана, которое теперь редко использовалось по назначению. Часть здания была отделена и переделана под подобие тюрьмы. Тюрем в Ватикане уже давно не было. Большинство участников майского заговора потеряли свои должности и были отлучены от Церкви. Многих, кто был виновен по международному законодательству, Ватикан передал итальянской юстиции. Но пару главарей заговорщиков осудила, будучи автономной, судебная система Ватикана, и в результате они были заключены в этой вновь созданной тюрьме. Все приговоры гласили: «Лишение свободы на неопределенное время». Это означало, что заключенный может быть освобожден только милостью понтифика. Одним из заключенных был отец Александра — Маркус Розин. Он ни на мгновение не раскаялся в своих поступках. С содроганием и скорбью одновременно Александр думал о тех нечастых визитах к арестованному отцу, на которые он получал разрешение. Маркус Розин отказывался говорить со своим сыном. Лишь однажды он заговорил, и то были слова, полные горьких упреков.

— Может быть, мы двинемся дальше, синьор Розин? — мягко, но с заметной настойчивостью произнес дон Луу. Наверное, в эти напряженные дни у него накопилось много работы и время было на вес золота. Александр поторопился за Луу и Донати.

В приемной кардинала Лаваньино секретарь попросил троих посетителей немного подождать и вошел в кабинет своего начальника, чтобы сообщить о них. Посетительница, которая тоже явно ждала встречи с кардиналом, привлекла внимание Александра: миловидная рыжеволосая женщина примерно тридцати лет сидела в приемной и, скучая, листала издание «Оссерваторе Романо». При ближайшем рассмотрении он увидел, что это был немецкий еженедельник, выходивший в Ватикане. Женщина заметила его внимательный взгляд и посмотрела на Александра. «Зеленые глаза и рыжие волосы — прямо как в необузданных фантазиях писателя», — подумал Александр. Пока он решал, не заговорить ли с незнакомкой, из кабинета вышел секретарь и пригласил войти Александра, Донати и дона Луу. Неужели Александр ошибся, или незнакомка действительно с завистью посмотрела на них?

Кардинал Ренцо Лаваньино был небольшого роста, с лицом аскета, поэтому немного терялся на фоне большого кабинета. Он сидел, откинувшись на спинку своего кожаного кресла, сложив молитвенно кисти и уперев в них подбородок, и внимательно слушал рассказ Луу о двух убийствах и о том, что жертвы были связаны с Конгрегацией доктрины веры.

— Его святейшество хочет, чтобы вы оказывали любую поддержку комиссару Донати и Александру Розину в расследовании, — завершил речь Луу.

Лицо кардинала заметно помрачнело.

— Я, конечно, обещаю поддержку обоим господам, дон Луу. И не только потому, что Церковь в этом заинтересована. Я знал убитых священников и уверен, что эти чудовищные преступления не могут оставаться безнаказанными.

— Вы были знакомы с убитыми, ваше преосвященство? — ухватился за эту фразу Донати. — Как хорошо вы их знали?

— Не очень хорошо, но достаточно для того, чтобы сожалеть об их гибели. Наше знакомство с ними началось с тех времен, когда Карлини и Доттесио работали в регистратуре архива. Я служил тогда архивариусом Святой Римско-католической церкви.

— Значит, вы были начальником обоих?

Лаваньино слегка, словно снисходительный учитель при ответе плохо подготовленного ученика, улыбнулся:

— В какой-то степени да. Фактически главой архива является префект. А я, как архивариус Святой Римско-католической церкви, должен был следить за религиозной составляющей. — Кардинал бросил на Луу взгляд, ища понимания. — Если говорить проще, без церковных терминов.

Донати тоже улыбнулся и поблагодарил кардинала:

— Спасибо за ваше пояснение простыми словами, ваше преосвященство. Воспринимайте меня как любопытствующего дилетанта. Поэтому я позволю себе еще один вопрос: в архиве Ватикана есть и тайный архив, не так ли?

Теперь кардинал едва смог сдержать усмешку.

— Звучит так, будто за углом притаился Джеймс Бонд и уже готов украсть все наши секреты. Слова «тайный архив» у непосвященного человека вызывают ассоциации, которые, как бы это помягче выразиться, не совсем верные. Это название сохранилось в дань традициям, так же как и все остальные названия в Ватикане. Злые языки утверждают, что за стенами Ватикана можно скорее выбрать нового Папу, чем новое имя для него. Тайный архив — это большая библиотека Ватикана, в которой, собственно, и хранится множество ценных исторических документов прошлых столетий. Но тайного для общественности здесь ничего нет. Иначе ежедневно тысячи туристов толпами рвались бы в эту библиотеку и о серьезной научной работе нечего было бы и думать. Но по требованию доступ в нашу библиотеку могут получать не только католики, но и ученые со всего мира.

— Значит, в тайном архиве нет документов, содержащихся под замком? — почти разочарованно констатировал комиссар Донати.

Лаваньино покачал головой.

— Конечно, есть несколько бумаг. Но ведь и римская полиция предоставляет общественности не все документы, правда? Ну, вот подумайте сами. Документы, которым меньше ста лет, недоступны исследователям. Я думаю, это практикуется сегодня везде просто из целей защиты информации, не так ли? Конечно, есть и несколько документов, которые по определенным причинам держат под замком. Чем был бы Ватикан для общества, если бы у него не было своих маленьких секретов?

— К этим документам кто-нибудь имеет доступ?

— Они лежат в отдельной комнате, от которой есть только один ключ.

— У кого хранится этот ключ, ваше преосвященство?

— Я как префект Конгрегации доктрины веры храню этот ключ у себя. Вы хотите его увидеть? — Кардинал полез рукой в вырез черной сутаны и вытащил серебряную цепочку с ключом, который выглядел вполне современно, как и любой другой ключ от автоматического замка с секретом. Через пять секунд Лаваньино вновь спрятал его.