Шрифт:
И, безусловно, обсудил. Может — в общем разговоре с Молотовым и Жуковым, а может, — ещё и отдельно.
Впрочем, что тут гадать! Сегодня, после рассекречивания многих документов советского Атомного проекта, можно сообщить кое-что и конкретно…
10 июля 1945 года нарком государственной безопасности СССР комиссар государственной безопасности 1-го ранга Меркулов направил заместителю Председателя ГКО Берии срочное письмо (исходящий № 4305/м) о подготовке испытания атомной бомбы в США.
В письме, в частности, сообщалось (выделенное курсивом вписано от руки):
«Из нескольких достоверных агентурных источников НКГБ СССР получены сведения, что в США на июль месяц с.г. назначено проведение первого экспериментального взрыва атомной бомбы.Ожидается, что взрыв должен состояться 10 июля.
Имеются следующие данные об этой бомбе:
Бомбаизготовлена из элемента 94 (плутоний)…
Плутонийберётся в виде шара весом 5 килограмм…
(…)
Общий вес бомбы…около 3 тонн.
Предполагаемая сила взрыва бомбы эквивалентна силе взрыва 5 тысяч (реально 15–20 тысяч. — С.К.)тонн ТНТ (тринитротолуола. — С.К.)…».
Сталин выехал из Москвы в Потсдам 16 июля 1945 года в 17 часов 30 минут, так что у Берии было более чем достаточно времени, чтобы передать Сталину эту информацию ещё до отъезда, в Москве, и уж, тем более, в пути по дороге в Германию.
Так что Трумэн ничего особо нового для Сталина сообщить тому не мог.
Да и сообщил-то он не так уж и много. Мы уже знакомы с версией Черчилля, а вот версия государственного секретаря Бирнса, записанная в 1958 году сотрудником госдепартамента Фейсом:
«Бирнс сказал, что он пришёл к выводу о катастрофичности для США и Китая (чанкайшистского. — С.К.)включения Советского Союза в войну на Тихом океане. Эго, в свою очередь, подвело к мысли, что было бы неплохо, если не сказать сильнее, оставить Сталина не полностью информированным о потенциале атомной бомбы. В противном случае он мог бы ускорить вступление Советского Союза в войну. Вот почему было решено сказать Сталину о результатах испытаний как бы между прочим, в конце одного из заседаний глав правительств. Согласовав вопрос о том, что следует говорить, Трумэн с Боленом (помощник госсекретаря. — С.К.)…, который должен был присутствовать в качестве переводчика, обошёл вокруг стола и в самой непринуждённой манере сказал Сталину, что хочет проинформировать его о создании в США нового и мощного оружия, которое мы решили применить против Японии. Весь разговор Трумэна со Сталиным, по словам Бирнса, длился не более минуты».
В своём месте у нас будет повод поговорить о вступлении СССР в войну с Японией подробно. Но сразу замечу, что вряд ли этот акт СССР был нежелателен для Трумэна и Бирнса в 1945 году в той мере, в какой это следует из слов Бирнса, относящихся к 1958 году.
Тогда, в 1945 году, даже на пике «атомной» эйфории, янки в нас нуждались. Хотя им, конечно же, заранее становилось грустно от мысли, что участие СССР в войне с Японией неизбежно укрепит как тихоокеанские позиции СССР, так и положение китайских коммунистов, противостоявших Чан Кайши.
Разговор об этом у нас впереди.
Но кто же кого проверял в Потсдаме?
Черчилль был уверен, что Трумэн и он проверили Сталина. Однако фактически два англосакса дали возможность Сталину проверить их самих. По тому, что Трумэн не пожелал быть полностью откровенным со своим главным — главным по мощи, по роли и значению в предстоящей войне с Японией — союзником, Сталин понял, что дружественных отношений с Соединёнными Штатами у СССР теперь быть не может.
Не говоря уже об Англии.
Сталин и без того знал и понимал, что Трумэн и круги, стоящие за ним, это не Рузвельт и круги, стоявшие за неожиданно (?) умершим президентом. Но характер «зондажа» Трумэна 24 июля 1945 года лишний раз эту уверенность Сталина для последнего подтвердил.
Поэтому Черчилль ошибся самым забавным образом — пытаясь «расколоть» Сталина, Черчилль вместе с Трумэном сам подставил себя под внимательный изучающий сталинский взгляд.
То есть Черчилль и Трумэн думали, что они проверяли Сталина — насколько, мол, он осведомлён об атомных делах и разбирается в сути новой ситуации.
А на деле Сталин проверил лояльность и искренность союзников по отношению к СССР.
И вот уж Сталин в своих выводах относительно английского премьера и американского президента не ошибся.
Об «агрессивном» Сталине, «мечтавшем» захватить Европу, и «миролюбивом» Черчилле, желавшем от Сталина Европу «спасти»
В качестве своего рода присказки к этому разделу приведу некий казус, относящийся к весне 1945 года.
5 мая 1945 года первый секретарь посольства СССР в Югославии В.М. Сахаров беседовал с Маршалом Югославии Иосипом Броз Тито. Был затронут вопрос и о Триесте. Сахаров записал в служебном дневнике: