Шрифт:
Куда направляли освобождённых военнопленных
За последние годы во многих честных книгах тема военнопленных, якобы поголовно направляемых «в Сибирь», рассмотрена и, казалось бы, закрыта. Однако «демократическая» «повилика» настолько густо опутала многие «россиянские» мозги, что кое-что на эту тему можно сказать и здесь. Тем более что я приведу ниже ряд извлечений из таких документов, которые вряд ли широкому читателю знакомы.
Уже в 1941 году, как и в последующие годы войны, обычным промежуточным пунктом для окруженцев и бывших советских военнопленных стал фильтрационный пункт или проверочный лагерь НКВД.
Надо ли долго доказывать, что проверка военнопленных и их фильтрация в военное время были необходимы со всех точек зрения? Скажем, читатели, знакомые с прекрасной, фактически документальной, книгой Героя Советского Союза полковника-чекиста Дмитрия Медведева, командира спецотряда «Победители», должны помнить, как много проблем принёс партизанам Медведева немецкий агент, предатель Наумов-Науменко, засланный в отряд вместе с группой военнопленных и вовремя не разоблачённый.
Это — литературный, так сказать, пример. А вот пример уже из архивов. 9 июня 1944 года нарком обороны СССР Сталин вынужден был издать приказ № 0023, касающийся чрезвычайного происшествия в эшелоне с маршевым пополнением на станции Красноармейская.
Группа красноармейцев из 6-й запасной стрелковой дивизии подобрала неразорвавшуюся мину и начала разбивать ею доски для разведения костра. Мина взорвалась, 4 человека было убито, 9 ранено.
Далее по тексту приказа:
«…Преступные элементы, находившиеся в составе эшелона, воспользовавшись этим происшествием, вовлекли неустойчивых красноармейцев к нарушению воинской дисциплины, разоружению и избиению офицерского состава.
Расследованием установлено:
1. Командование 6-й запасной стрелковой дивизии отнеслось к формированию эшелона с маршевым пополнением халатно, назначив в состав маршевого пополнения значительное количество непроверенных людей, имеющих судимость, проживавших на оккупированной территории и бывших в плену и окружении (выделение моё. — С.К.)…(…)…
Во время остановки на станции Красноармейская, где эшелон стоял в течение трёх суток, несмотря на то что на станции скопилось большое количество спекулянтов, не было принято мер к наведению порядка. В результате этого красноармейцы самовольно уходили из эшелона в город, продавали обмундирование и, общаясь с спекулянтами, допускали пьянство…»
Вот что могли устроить те, кто, казалось бы, должен был гореть желанием искупить клеймо плена, но… Но — не горел, имея совсем иные желания.
И это — не на фронте, а в глубоком тылу.
Нет, проверки и фильтрации были нужны. А отношение к проверяемым было вполне разумным — ведь основная масса их была в перспективе теми же фронтовиками, что и все остальные, уже воюющие.
Характерный пример… 12 февраля 1943 года начальник тыла Северо-Кавказского фронта генерал-майор Ермилов отдал директиву № 050 об организации сборно-пересыльного пункта (СПИ) фронта для бывших военнопленных Красной Армии.
Отметив, что «санобработка прибывающих на пункт бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену и вышедших из окружения, — не организована» и что это «свидетельствует о недостаточном внимании со стороны довольствующих отделов и Управлений СКФ», генерал Ермилов приказывал интенданту фронта изыскать помещение для СПП, выделить кухонный инвентарь и прочее, а начальнику Санитарного управления — немедленно организовать санитарную обработку через поезд-баню.
Больных и истощённых, нуждающихся в госпитализации, «немедленно изъять, направив в соответствующие госпитали на излечение».
Так принимали в РККА бывших советских военнопленных даже в 1943 году — во времена ещё тяжёлые и суровые. По мере роста наших успехов ситуация с проверками бывших военнопленных лишь смягчалась.
Да и вообще репрессивные строгости смягчались. Так, 29 октября 1944 года Сталин приказом НКО № 0349 расформировал заградительные отряды «в связи с изменением общей обстановки на фронтах». Личный состав расформированных отрядов был направлен на пополнение стрелковых дивизий.
Замечу, что немцы в этот период, наоборот, всё чаще прибегали к формированию заградительных отрядов. У нас, как видим, жёсткость снижалась.
Вот другой характерный пример… 9 декабря 1944 года командующий войсками 43-й армии генерал-лейтенант Герой Советского Союза Белобородов издал приказ № 0326 об организации содействия представителю Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации при Военном совете 1-го Прибалтийского фронта.
В приказе говорилось об организации питания, санитарно-медицинского обслуживания и прочем, но для нашей темы интересен пункт 5-й приказа:
«Начальнику армейского сборно-пересыльного пункта № 9 всех поступающих на пункт советских граждан направлять:
а) находившихся в плену военнослужащих, не вызывающих подозрений, — в 186 АЗСП (армейский запасной стрелковый полк. — С./С.), а вызывающих подозрения — в спецлагеря НКВД…»
То есть большая часть бывших военнопленных к концу войны вообще фильтрацию и проверки не проходила. При этом и меньшинство, попадавшее в фильтрационные лагеря НКВД, задерживалось в них недолго. Основная часть после проверки тоже направлялась на пополнение фронтовых частей.
Приведу ещё один документ — извлечения из Директивы начальника тыла РККА о порядке организации приёма, материального обеспечения и перевозок бывших военнопленных и советских граждан № 1 240 646 от 18 января 1945 года: