Шрифт:
Пожалуй, вот зачем…
После окончания войны Германия лежала в ужасающих развалинах, и лицезрение этих развалин было легко доступно миллионам европейцев.
Руины Сталинграда, Севастополя, Керчи были от западных европейцев далеко, вне прямого европейского взгляда. И поэтому воздействие вида этих руин на психологию и психику европейцев было относительно небольшим.
Хиросима потрясала мгновенностью уничтожения, но была ещё дальше от Европы, чем Сталинград. И впечатление от неё было поэтому скорее умозрительным.
А бывшие Дрезден, Гамбург, Везель — это было, что называется, на глазах! Причём на глазах миллионов не только европейцев, но и миллионов американских солдат, которые высадились в Европе, а затем оккупировали её. И вряд ли психологический шок от появления в мире атомной Бомбы стал бы для Европы и для США таким оглушающим, если бы не «лунные» «пейзажи» Германии.
После Хиросимы — от Европы и США далёкой — эти германские «пейзажи» стали для миллионов рядовых европейцев и миллионов пришедших в Европу рядовых американцев как бы эффективным «наглядным пособием» на тему «будущая мировая война».
Мгновенно исчезнувшая Хиросима, реально разрушенная Германия в мозгу теоретиков типа Фуллера и в представлении широкой мировой общественности начинали соединяться с видениями возможного будущего уже ядерногоАпокалипсиса.
На Западе возникали растерянность и характерное раздвоение общественного сознания.
А это Золотой Элите мира и требовалось. Ей нужен был сходящий с ума и запуганный послевоенный мир.
У человека раздвоение сознания характеризуется однозначно: шизофрения. И общественное восприятие нового ядерного фактора западной общественностью действительно можно было определить как некую военно-политическую шизофрению и паранойю одновременно. А это-то как раз и было необходимо тем, кому не нужен был прочный мир в мире. Тем, кто, не успев снять сливки с только что завершившейся войны, вновь готовил миру если не новую войну, то новые грандиозные военные расходы.
А расходы ведь надо было в глазах «электоральной скотинки» как-то оправдывать. Вот для чего нужны были, с одной стороны, — «лунные» кратеры Везеля, с другой — газетные статьи об «агрессивности» Сталина.
Западный мир запуган, и дело — в шляпе.
В смысле — новые прибыли в кармане!
Вот, пожалуй, в чём заключалась подоплёка варварских «стратегических» бомбардировок Германии союзниками во второй половине Второй мировой войны и особенно — весной 1945 года. Ужас «ковровых» «обычных» бомбёжек должен был подготовить место для скорой массовой «атомной» социальной шизофрении.
И это было особенно отвратительным деянием тех, кто замыслил и провёл Вторую мировую «горячую» войну и начинал войну «холодную».
Жаль, что это не понято миром по сей день.
Уже упоминавшийся мной не раз Джон Фредерик Чарлз Фуллер, автор одного из первых стратегических и тактических обзоров недавней войны «The Second World War 1939–1945», эмоционально восклицал:
«В продолжение 50–100, а может быть, и больше лет разрушенные города Германии будут стоять как памятники варварства её победителей».
Не мешает уточнить, правда: западныхеё победителей.
Руины Германии представлялись Фуллеру более долговечным фактором, чем даже «память об ужасах концентрационных лагерей»!
Увы, через полвека с небольшим оказалось, что немцы и Европа помнят не то, что совершили над ней в 1945 году современные монголы во фраках, а «помнят» о якобы двух миллионах немок, якобы изнасилованных «большевистскими ордами».
И ставят знак равенства между Гитлером и Сталиным, перекладывая на Россию даже вину за начало Второй мировой войны.
А ведь у нас есть сильные контраргументы. И представляет их нам, во-первых, реальная история той войны, затеянной не нами, а Элитой англосаксонского мира.
Во-вторых, подлинное лицо этой Элиты и её доверенных «руководящих» лиц выявляет сама англосаксонская послевоенная военная мысль, заклеймившая Черчилля и Рузвельта как Чингисханов XX века.
Атомная бомба: против Японии или против России?
«Ковровые» бомбёжки Германии, ставшие европейской «репетицией» Хиросимы, лишь предварили уже настоящую ядерную Хиросиму.
Но если воздушный террор союзников по отношению к немцам не был оправдан ничем и не имел военной целесообразности, то с японской ядерной трагедией дела обстоят не так просто.
С одной стороны, считается, что атомные бомбардировки Японии сразу же сломили её дух и резко ускорили капитуляцию Японии. Черчилль в своих мемуарах, вспоминая о своей реакции на сообщение Трумэна об успешном испытании Бомбы в Аламогордо, писал:
«Для того чтобы подавить сопротивление японцев и завоевать страну метр за метром, нужно было пожертвовать миллионом жизней американцев и половиной этого числа жизней англичан… Сейчас вся эта кошмарная перспектива исчезла. Вместо неё рисовалась прекрасная… картина окончания всей войны одним или двумя сильными ударами».