— Летит, — выдыхает Шапокляк.

— Летит, — тихо говорит хозяин.

— А куда он денется — летит, — добавляет бабка в платке. — Век космоса, все летают.

Парашют, как белая птица, как огромный одуванчик, как невесомый зонтик, опускается, снижается. Но в последнюю минуту он зацепляется за дерево, за голую корявую чёрную ветку. И висит беспомощно поникший белый купол. И мотается на спутанных стропах синий парашютист.

— Это я сделал парашют! — с большим опозданием и как-то не вовремя сообщает Вадим. Ему кажется, что его никто не слышит. И всё-таки он продолжает: — Сам сделал, по чертежу. Из настоящего парашютного шёлка.

Просто ему очень жалко, что парашют повис так высоко на этом жутком чёрном дереве. Неужели парашют совсем пропал?

— Это я его сделал, — повторяет Вадим, — по чертежам.

— Он сделал, а я запустил, — добавляет Денис. — Я пустил его в полёт. Это я пустил!

— Ты, ты. Вот он и засел на голом тополе, — ядовито замечает старуха Шапокляк. — Что теперь будет с нашим парашютом? — Этот вопрос Шапокляк адресует хозяину гаража.

Но он не понимает её беспокойства, он говорит о другом:

— Мы в своё время и не такие парашюты делали. В авиамодельном кружке мы делали самолёты с бензиновым моторчиком.

Хозяину гаража тоже важно быть не хуже других. Он хотя и взрослый, а вот поглядел, как летел белый парашют в синем тёмном небе — и проснулось в нем что-то такое, чему и названия нет. Мечта? А может быть, печаль? Или желание смотреть на небо?

— Это его ветром зашвырнуло, — говорит о своём Денис, — ветер оказался порывистый.

— Надо было предвидеть ветер, — упрекнул всё-таки Вадим, — в журнале, где был чертёж, так и написано: «Ветер надо учесть, иначе парашют улетит в нежелательном направлении». Вот он и сидит на нежелательном дереве.

— Может, ветром снесёт? — без особой надежды говорит Денис.

— Надо было раньше думать, — замечает бабка в платке, — запустит как попало, без ума.

— Порывистый не предусмотришь, — оправдывается Денис.

Шапокляк берёт власть в свои руки:

— А вы, с бензиновым моторчиком, помогите мальчикам, неужели взрослый мужчина не может достать с дерева парашют? В голове не укладывается.

— Как же я достану? Вы шутите этим делом?

Хозяин гаража топчется под деревом, парашют белеет высоко, до него не дотянуться никак.

— Не лезть же мне на дерево, в самом-то деле.

Шапокляк насмешливо хмыкает. И хозяин гаража медленно сбрасывает на скамейку свою дублёнку, остаётся в свитере и в джинсах, вид у него теперь спортивный. Вот он схватился за толстую ветку, крякнул, подтянулся и стал осторожно переступать с одной ветки на другую.

— Сейчас он снимет парашют, — говорит Шапокляк, она одновременно подбадривает хозяина и утешает ребят.

А они тем временем слезают с гаража, всё-таки безопаснее, когда хозяина нет на земле.

— Вот он уже почти дотянулся до нашего парашюта. — Шапокляк говорит тоном спортивного комментатора Николая Озерова, как будто хозяин гаража не за парашютом лезет, а забивает решающую шайбу.

Вадиму уже не хочется им объяснять, что это всё-таки его парашют. Но Денис, спрыгнув с сугроба, отряхивает снег с брюк и говорит:

— Это вот его парашют, это он сделал его по чертежу.

Хозяин говорит:

— Самое трудное — слезать с дерева. Влезть каждый может, а вот вниз — сук из-под ноги уходит.

— А вы спокойнее, вы же умеете держать себя в руках. — Шапокляк поддерживает хозяина морально. Это очень важно — он всё-таки спустился на землю.

— Держите ваш парашют, — он протягивает парашют Вадиму, он всё-таки понял, чей это парашют. Все собственники хорошо понимают такие вещи. — И на мой гараж больше не лазить. Крыша есть крыша. Вы знаете, сколько стоит крышу починить? Даже покрасить — бешеные деньги.

Получается, что хозяин кругом прав. Но неугомонная Шапокляк предлагает:

— А давайте ещё разочек запустим парашют. А?

Вадиму она, эта Шапокляк, всё больше нравится. Энергичная, весёлая бабка.

— Ну последний раз. А? — Она смотрит на всех по очереди — на Вадима, на Дениса, а потом, дольше всего, на хозяина гаража. И он опять подчинился:

— Откуда запускать? Опять не зацепился бы. Ветер же.

Старуха в платке говорит:

— Вроде потише стало. Они говорили: к вечеру уменьшение ветра, температура шесть — восемь градусов ниже нуля. У меня на ветер всегда давление и затылок тяжёлый. А сейчас нет, не тяжёлый.