— Ты так считаешь, Женя?

— Да, я так считаю.

Тётя Вера смотрит на Женю и спрашивает Женю, как младшие спрашивают у старших. Как слабые спрашивают у сильных. А нерешительные — у решительных.

— Ты так считаешь, дочка?

— Да, мама, да. Надо быть сильной, мама. И себя уважать.

— Слышал? — Тётя Вера распрямила спину. — Собирай вещи.

— А я больше не буду, — нахально сказал отчим. — Брошу пить, и всё.

Тётя Вера покачала головой:

— Не бросишь. У тебя слабый характер. Ты нас замучил. Уходи.

— У кого слабый? У меня знаешь какой характер! А у тебя, что ли, сильный? — Отчим пихал свитер в чемоданчик, сверху положил ботинки.

— У меня — не знаю, — спокойно ответила тётя Вера. — А вот Женя — сильный человек.

Тётя Вера рывком прижимает к себе Женину голову, только одна светлая метёлочка торчит вверх.

Хлопнула дверь. Через двор плетётся отчим. Он трус, потому и ударил. А сейчас он тащится со своим чемоданом, и нисколько его не жалко.

Тётя Вера закрывает шкаф.

Тут только Люда спохватилась, что занятия в музыкальной школе закончились час или полтора назад. Давно можно было вылезать из-за ящиков и идти домой.

У Майи Башмаковой сегодня был хороший день.

На большой перемене вожатая Марина пришла к ним в класс и похвалила Майю за то, что она принесла кнопки для стенгазеты. Марина сказала при всех:

— Простое дело — кнопки, но Майя не забыла. Обещала и принесла. Мне нравятся такие люди, которые помнят даже о мелочах. Не подводят никого.

Марина очень хорошая.

Она ушла, а Валерка Сиволобов сказал:

— «Мне нравятся люди, которые не забывают кнопки». — Это он передразнил вожатую. — Я бы тоже не забыл, что особенного?

Но Майя ответила:

— Тебя не просили. А просила Марина меня. Это было такое поручение.

Сиволобов фыркнул и отошёл, возразить было нечего. А у Майки осталось ощущение маленькой победы.

Потом была ещё одна маленькая победа. Такой уж это был день, день маленьких побед Майки Башмаковой.

На уроке природоведения Александр Яковлевич спросил:

— Ребята, кто мне скажет, что такое вечная мерзлота?

Денис выскочил первым:

— На Севере лёд не тает ни летом, ни зимой — вечно не тает. Океан там как каток.

— И катаются? — спросил Александр Яковлевич.

— Не! — Денис не уловил ехидства. — Некому кататься — одни ледоколы и белые медведи.

Все засмеялись. Александр Яковлевич вздыхал. Он очень любит свой предмет, своё природоведение. Когда кто-нибудь не знает, учитель расстраивается.

Однажды Александр Яковлевич водил их в парк «Сокольники», он улыбался каждому листочку, он сказал тогда:

— Кто любит природу, тот любит людей. У дерева тоже своё настроение. Цветы тянутся к добрым.

Майке тогда казалось, что Александр Яковлевич говорит стихами. И почему-то было его жалко. Сегодня тоже, когда Денис неправильно сказал про вечную мерзлоту, учитель сморщился и говорит:

— Денис, пощади. Вечная мерзлота — это очень серьёзно. А тебе всё кажется смешным, это нехорошо, я тобой сегодня недоволен.

Двойку, однако, не поставил и опять вздохнул.

Майе хотелось, чтобы Александр Яковлевич не вздыхал и не расстраивался. Она вчера на продлёнке всё выучила про зону тундры. Там ночь длится полгода, там ездят на оленях, а поездов нет. Но летают вертолёты, и весёлые сильные лётчики-вертолётчики всё привозят людям — и письма, и яблоки, и книжки, и даже абрикосовый компот. Про компот в учебнике не было, но Майка была уверена — привозят, она очень любит абрикосовый компот, без него жить было бы скучно. Тем более полгода без солнца и вообще без дня.

Сейчас она всё расскажет. Майка даже руку поднять не успела, Александр Яковлевич говорит:

— Скажи ты, Башмакова.

И она стала рассказывать, что там, за Полярным кругом, даже летом не до конца оттаивает земля, лето коротенькое, и только сверху земля успевает оттаять немного, а в глубине вечный лёд. Вот почему называется вечная мерзлота.

Учитель кивал, лицо у него было теперь гладкое, совсем не сморщенное. И Майке хотелось ещё рассказывать про Север.

Она сказала, что люди там приспособились, живут себе. Чукотские пастухи пасут оленей, работают геологи, полярники не боятся холода. Ни вечной мерзлоты, ни пурги, ни долгой полярной ночи.