— Хочу большего.

— Ага, значит, отсюда и стремление к пылким чувствам? — заключил Корбин.

— Наверное, я просто глупа.

— Вы не первая в этом строю, герцогиня, однако задача не из легких.

— Лучше зовите меня по имени, — угрюмо поправила Джемма. — Тем более что вы единственный, кому оно известно.

— Я не намерен афишировать чрезмерную осведомленность, да и вам не советую. Итак, насколько можно понять, необходим урок: как заставить мужа воспылать страстью к собственной жене?

В столь откровенной формулировке идея предстала бесконечно далекой от реальности.

— Надену зеленое платье.

— Соблазнительный наряд пользы не принесет; этот прием не…

— Этот прием не для Бомона, — продолжила фразу Джемма. Взяла со стола розовую ленту и принялась накручивать на палец.

— А если наденете персиковое, то и вообще смутите или рассердите. Поверьте, столь вызывающие наряды созданы с одной целью: возбуждать в мужчине стремление к недоступным радостям, к тому, что невозможно даже представить. Но супруг…

— Да-да, конечно.

— Необходимо его удивить, — продолжал мудрый знаток, человеческой натуры. — Повернуться неожиданной, непредсказуемой стороной.

— Нет у меня никаких сторон! — в отчаянии воскликнула Джемма. — Я умею играть в шахматы, и он это отлично знает. Иногда играем вместе.

Корбин застонал:

— Как пожилая супружеская чета?

— В библиотеке, — пояснила герцогиня, — пока обсуждаем прошедший день.

В глазах гостя мелькнули озорные огоньки.

— Что вы придумали? — мгновенно заинтересовалась герцогиня.

— Кое-чего он действительно никогда не видел.

— О чем вы?

— У вас богатое прошлое. Более того, есть и определенная репутация.

Джемма покачала головой:

— Моего прошлого он открыто не одобряет; к тому же терпеть не может любые проявления буйного воображения. Несколько лет назад приехал ко мне в Париж накануне Двенадцатой ночи. Видели бы вы выражение его лица, когда я сказала, что джентльмены должны появиться на балу в костюмах сатиров! Разумеется, герцог наотрез отказался. В итоге все до единого французы щеголяли с длинными хвостами, а Бомон расхаживал по залу в строгом фраке, словно о маскараде и речи не было.

— Само собой. Его светлость и скандал — понятия взаимоисключающие.

— Элайджа содержал любовницу, однако никто не заметил в данном обстоятельстве даже тени скандала. — Джемма сердито бросила ленту на туалетный столик.

— Потому что ничего скандального здесь не было и нет. Любовницы обычны и привычны. А для такого человека, как Бомон, присутствие в жизни подобной особы рано или поздно окажется фактом глубоко постыдным.

Джемма вопросительно вскинула брови.

— Этим женщинам платят, — пояснил лорд Корбин. — Щедро платят за воплощение всевозможных мужских фантазий.

— Фантазии! — с отвращением фыркнула Джемма. — Он регулярно встречался с ней во время перерыва на ленч, да не где-нибудь, а в своем кабинете в «Судебных иннах»! О каких фантазиях может идти речь?

— Это всего лишь бизнес, — заметил Корбин. — Скорее всего, договор был заключен еще до брака, а потом руки не дошли отменить. В каком возрасте герцог унаследовал титул?

— О, совсем юным, — ответила Джемма. — А вы слышали, как умер его отец? Вот уж скандал так скандал!

— Как не слышать! Скончался на месте преступления… с четырьмя женщинами?

— С двумя, — поправила герцогиня. — Всего лишь с двумя. Судя по всему, «Дворец Саломеи» удовлетворял самые изощренные вкусы и оставался любимым заведением старого герцога.

— Стоит ли удивляться, что ваш супруг решил вынести связь с любовницей на всеобщее обозрение? — пожал плечами гость. — Где проще доказать, что твои вкусы не отклоняются от нормы, чем в собственном кабинете?

Джемма удивленно замолчала.

— Но Элайджа говорил, что любит ее, — наконец неуверенно произнесла она.

— Если вы его рассердили, то, стоит ли удивляться подобному утверждению? Со злости можно заявить что угодно. И все же очень трудно любить ту, которой платишь за самое интимное удовольствие. Деньги убивают чувство.

— Вы вселяете ужас. — Герцогиня смотрела так, словно увидела проницательного, всезнающего психолога впервые в жизни.

— Стараюсь, — самодовольно отозвался Корбин — Понимаете, что именно я предлагаю?