Судорожно дергая занавески, она пыталась затянуть их и еле успела.

— Это еще что такое? — Голос раздавался в футе от нее. — Вы кто? Как вы сюда попали?

— Мне назначили здесь встречу. — Это было первое, что пришло ей в голову.

— В ванной?

«Что же он так кричит! Ну и тип! У него что, вообще никакой интуиции?» — в отчаянии подумала она. В разговор вклинился детский голос, звеневший любопытством:

— По-моему, это ее вещи.

— Не трогай! — быстро приказал отец.

Мэгги почувствовала себя не просто задетой, но и оскорбленной. Пора было прекратить это.

— Видите ли, я не взломщик. Мое имя Кэмпбелл. Владельцу квартиры обо мне известно.

— В таком случае, мисс Кэмпбелл, у вас есть преимущество, — невозмутимо возразил мужчина. Он был явно не из тех людей, которые могут найти во всем смешную сторону.

Любопытство взяло верх, и она осторожно высунула голову между занавесок:

— Не будем говорить загадками. Свидание мне назначила мисс Макаллан.

На нее обезоруживающе уставились четыре глаза. Словно отлитые в одной форме лица: симпатичные крупные черты, вздернутые носы, круглые щеки. Гладкие волосы мальчика были цвета жженого сахара, такими же были бакенбарды отца. На мальчике был килт — шотландская клетчатая юбка. Он не отрывал взгляда от лица Мэгги, словно загипнотизированный. Это не ускользнуло от внимания его отца.

— Ну ладно, Грэм, нечего тебе здесь болтаться, — сказал он резко.

Обидный тон. Что-то в нем было от сторожевого пса. Чувство симпатии улетучилось, и Мэгги почувствовала, что кипит от злости.

— И вам здесь тоже нечего болтаться, — едко заметила она. — Я хочу одеться.

Это было грубо и неумно. Она тут же пожалела о своих словах. Лицо его побелело от гнева и напряглось. Он с трудом сдерживался:

— Советую вам выбирать выражения. Я здесь у себя. Я нахожу вас в моем собственном доме, вы принимаете душ и утверждаете, что я вас знаю, хотя я вас никогда в глаза не видел. Ваше положение нелепо, и не пытайтесь острить!

— И не думала, — холодно ответила Мэгги. — У меня деловая встреча с мисс Макаллан. Она оставила ключ моему приятелю, чтобы он мог впустить меня в случае, если ее не будет дома. В записке она предложила принять душ, если я захочу. Это такое преступление?

— Я не сказал, что это преступление. Я не обращаюсь со словами столь вольно, в отличие от вас. — Здесь можно было бы и улыбнуться, но его взгляд оставался неподвижным. — А теперь избавьте нас от вашего присутствия. Мне известно, что моя кузина и ее друзья придерживаются иного мнения, но это моя квартира, и сейчас она нужна мне и моему сыну. — Аудиенция была окончена, он повернулся на каблуках и вышел.

«Моя кузина…» Как ни была она потрясена, она уловила главное. «Моя кузина» была Трой, следовательно, он… как она его называла? «Джон Нокс, Кальвин и королева Виктория в одном лице». «Вполне подходит», — думала она с бешенством, вытираясь, но это еще мягко сказано.

Ангус Макаллан полностью соответствовал образу прижимистого шотландца. Жители Абердина с их скупостью были привычной мишенью для шуток, но этот абердинский кремень всех заткнул за пояс. Воды, что ли, ему жалко? А какая сложная дилемма встала перед ним! Бежать — а вдруг занавеска раскроется, или не бежать — а вдруг незнакомка вздумает утащить мыло.

Она быстро оделась, ожидая очередной неприятельской вылазки. Но, по всей видимости, у противника кончился порох, ибо Ангуса Макаллана нигде не было видно. Лишь мальчик в своем шотландском килте красно-зеленых цветов одиноко подпирал стену.

— Я ухожу, — неловко сказала Мэгги. Она никогда не умела разговаривать с мальчиками. Восемнадцать месяцев назад она столкнулась с необходимостью общаться с детьми обоих полов в качестве инструктора верховой езды. Она надеялась, что это не очень бросается в глаза, но ученицы были для нее радостью, тогда как ученики — скорее бременем. Сейчас при виде юного Макаллана, такого прилизанного, чистенького и щеголеватого, она вновь почувствовала неуверенность. Кроме того, на ее совести было два шоколадных кекса.

— Кажется, я съела твои кексы. Они были на подносе в кухне. Извини.

— Ничего, — сдержанно произнес маленький божок в килте. — Тут уж ничего не поделаешь.

Интересно, что он тут делает? Было подозрительно похоже, что он оставлен для того, чтобы помешать ей что-нибудь прихватить с собой, уходя.

— И спасибо за душ. — Она пыталась хотя бы отчасти исправить положение, но ее слова звучали принужденно. — Я обычно так не поступаю, но там было так великолепно, что я не устояла.