Раздалось дребезжание. Интерком! Это, должно быть, секретарша.

— Да. — Этьен говорил резким голосом. Секретарша, вероятно, недоумевала: что произошло с ее покладистым боссом?

Сюзан отстранилась от него, но он тут же обхватил ее за талию и прижал к себе.

Ну и вид у него! Волосы растрепаны, галстук съехал набок, рубашка расстегнулась. Да и у нее, скорее всего, не лучше. Всегда безупречно одетая Сюзан! Посмотрели бы на нее сейчас в офисе!

— Так перенесите на завтрашний вечер!

У секретарши, похоже, глаза полезли на лоб. Сюзан услышала доносившееся из трубки верещание. Босс переносит встречу с потенциальным деловым партнером из-за каких-то семейных дрязг! Ну и дела!

— Плевать мне, под каким предлогом!

Из трубки снова послышался взволнованный голос секретарши.

— Я же ясно сказал: перенесите. В конце концов, для них эта сделка важнее, чем для нас, — раздраженно бросил Этьен и положил трубку.

Сюзан попыталась успокоиться. Да что там!

— Мне нужно идти, — пролепетала она.

— Нам нужно идти, — поправил он ее. Он провел пальцами по ее груди и неохотно принялся застегивать пуговицы блузки. Затем быстро застегнул свою рубашку, заправил ее в брюки, поправил галстук и криво улыбнулся. — Идти туда, где нам никто не помешает.

— Но у тебя важная встреча.

— Я ее только что отменил.

В ее глазах вспыхнули веселые искорки.

— Я слышала.

Он поцеловал ее, отпустил, и они под руку вышли из кабинета.

Сюзан была готова поклясться: от изумления Патти Дженнифер медленно сползла с сиденья.

— До свидания, мисс Дженнифер, — попрощался с ней Этьен.

— Всего доброго, — сказала Сюзан.

— До свидания! — выдавила Патти, старательно делая вид, что не заметила ничего особенного.

Выйдя в коридор и плотно закрыв за собой дверь, Этьен и Сюзан в один голос расхохотались.

Они решили поехать на его машине. Она и просторнее, и выглядит более солидно. Сюзан сидела рядом с ним. Этьен лавировал, пробираясь сквозь заторы и пробки, а она смотрела на него. Вдыхала его особый запах — запах дорогого одеколона и еще чего-то непередаваемого, присущего ему одному.

Он обладал какой-то непостижимой сексуальностью, против которой она не могла устоять. Рядом с ним она чувствовала себя просто женщиной, которая жить не может без этого мужчины и целиком и полностью принадлежит ему одному.

— В гостиницу? — спросила она.

— Ты же не хочешь развращать слуг!

Сюзан улыбнулась в ответ.

— Ты прав, наверное не стоит.

Вот и роскошный отель. Пока Этьен передавал машину в распоряжение служащего, Сюзан уже выскользнула наружу, подождала его, и они вместе вошли в вестибюль.

Ее мысли были заняты совсем другим, но все же она не могла не отметить великолепия окружающей обстановки. Огромная хрустальная люстра, свешивающаяся с потолка, бархатные портьеры, стол для регистрации из красного дерева. Роскошная атмосфера, переносящая вас в начало двадцатого века. Такие отели теперь стали редкостью, в них селятся лишь самые богатые люди.

Зарегистрировавшись, они с Этьеном вошли в лифт. Сюзан приходилось сдерживать себя: ей ужасно хотелось прикоснуться к нему, приласкать его, столько сказать. Впрочем, это подождет. А то, чего они так хотят друг от друга, ждать не может.

Этьен распахнул перед нею дверь номера, вывесил табличку «Не беспокоить», вошел, запер дверь изнутри и обнял ее.

Один слой одежды следовал за другим, пока наконец они не предстали друг перед другом полностью обнаженными. Он понес ее в ванную, наполнил джакузи и опустил в искрящуюся пенную воду. А сам пошел к бару за шампанским.

Бокалы на высокой ножке необычно, таинственно переливались, то и дело бросая яркие снопы света. Почему-то это напомнило Сюзанн о Рождестве. Может, потому, что сейчас у нее так же радостно было на душе.

Этьен погрузился в джакузи рядом с ней.

— За тебя.

Бокалы соприкоснулись. Раздался мелодичный звон.

— За тебя, — улыбнулась Сюзан.

— За нас.

Бокалы снова звякнули.

Сюзан сделала маленький глоток. Вино приятно защекотало язык, нёбо. Она наслаждалась напитком, как настоящий знаток, вдыхала «букет», глядела, как искрится вино в бокале.

Впрочем, накатившие на нее чувства были совсем иного рода. Она чувствовала такую любовь, которую нельзя победить и которой можно только подчиниться. Ни один человек никогда не займет в ее сердце место Этьена.