Там действительно появилась новая вещица — бумажный цветок с булавкой. Покрутив его, мальчик пожал плечами и без воодушевления прочитал:

— Давай последний раз сыграем, короче, — предложил Питер после озадаченного молчания. — А потом найдем Кота и попросим его, чтобы открыл нам ворота.

Но Джордж ничего не ответил. Он не был готов отказаться от богатства.

На Рыночном Подвале мальчишки схватили заспанную Брэнду, выскочили наружу. Вагон исчез в тоннеле, а они все осматривались на единственном узком перроне. Здесь было серо и прохладно, стояли бочки, лежали мешки, пахло копченой рыбой и колбасой.

Никаких указателей пересадок или названия станции на стенах не обнаружилось. В углу лежала груда табличек со словами «Мясо», «Масло», «Рыба». А на колонне кто-то написал красной краской: «Просьба плотно прикрывать двери — тут полно мышей». Просьбу охотно выполняли — рядом оказалось несколько запертых на мощные засовы дверей.

Это были настоящие рыночные закрома. Из арки, где пол круто шел вверх, появились двое мужчин с пустой тележкой. Они закатили на тележку бочонок, покидали мешки. Открыли одну из дверей, выволокли оттуда свиную тушу, положили ее сверху, и медленно потащили тяжело груженую тележку обратно. Дети двинулись за ними, к выходу из подвала.

На улице им повстречались еще несколько местных жителей: хромой мужчина в котелке и полосатом костюме, дама в шляпе с перьями, она несколько раз удивленно оглянулась на детей из-под своей вуальки, и пара старушек в длинных накидках. Жителей городка можно было принять за участников массовки фильма об ушедших временах и фасонах. Когда по мостовой промчался конный экипаж с сонным кучером, а следом за ним протарахтел старинный автомобильчик, глаза Джорджа невольно пошарили по ярмарке в поисках прожекторов и кинокамер.

Крыши домов были украшены глиняными фигурками голубей, а над рыночной площадью возвышалась та самая башня, которую они первый раз увидели, когда с холма рядом с домиком фрау Кемпке рассматривали окрестности. Башню украшали куранты. Они отбивали время каждые пятнадцать минут, с наступлением нового часа исполняли небольшую музыкальную пьеску, и вообще, ходили аккуратно, без обмана.

Но жители города любили проверять свое время не по ним, а по стоявшей на площади водяной механической скульптуре девочки с ведром, полным воды.

Скульптура — ее давным-давно прозвали Матильдой, потому что она была похожа на одну настоящую Матильду, когда-то помогавшую своей матери торговать рыбой на рынке, — стояла в середине круга рядом с фонтаном. Струйка из фонтана попадала в ее ведро и потихоньку наполняла его. Вокруг девочки по кругу расположились двенадцать цыплят с плошками.

Каждый новый час, когда били куранты на башне, механическая Матильда наклоняла ведерко, выливая воду в плошку очередного цыпленка. В двенадцать часов плошки с водой опрокидывались, и все начиналось сначала.

Поэтому, если, к примеру, кто-то говорил, что она только что напоила второго цыпленка, это означало два часа дня или ночи. Особо наблюдательные могли даже назвать время с точностью до получаса — по тому, как скульптура разворачивалась и наклоняла ведерко.

Водяные часы давно нуждались в ремонте — случалось, что Матильда выплескивала воду в неурочное время, и не в плошки к цыплятам, а прямо на мостовую, но горожане любили ее и прощали ей эти ошибки.

Посмотрев на механическую девочку с ведром, Джордж снова вспомнил бабушкину сказку. Он все больше узнавал королевство, о котором она рассказывала. Ему даже показалось, что он бывал здесь. Но это случается иногда — почуешь какой-нибудь запах, или услышишь обрывок разговора, и думаешь — ведь это уже было со мной раньше…

Городская ярмарка бурлила, как рынок в Ромфорде в предпраздничный день. Так же был выложен товар на прилавках и в лотках, пахло едой, а продавцы соревновались — у кого глотка луженее. Ярмарки везде похожи: обертки от конфет летают над брусчатой мостовой и стоит веселый грубый шум.

Брэнда остановилась перед двумя свиными головами, насаженными на крючья, — такого у них на ромфордском рынке точно не бывало. Если и бывало, то давным-давно, лет сто назад.

— Дракон…

Первый раз слово пролетело мимо вместе с прочими ярмарочными разговорами. Разговоры эти были о свежести и цене товара. Джордж не поверил, что можно запросто произносить его здесь, где торгуются продавцы и покупатели. Но оно прозвучало снова.

Разговаривали две семейные пары.

— Через два дома от нас… Все сжег дотла, — сказал мужчина с лицом, как у бульдога. — Никакой защиты от него, переползает через стену и творит, что хочет…

Все опасливо посмотрели на высокую крепостную стену замка.

— Ни одной ночи без жертв. Как мы только держимся… — покачала головой дама с уложенными бубликом волосами.

— Каждый надеется, что не его, а чья-нибудь чужая семья погибнет, — сказал бульдожий мужчина. — Прежняя жизнь совсем развалилась. Вы еще не видели старика из королевской почты? Вон, за овощными рядами побирается.