Внезапно я вышла к костру. А за кругом света в тумане просматривались какие-то странные развалины… Я резко остановилась.

По ту сторону огня сидел парень примерно моего возраста в странном кожаном доспехе и с изумлением смотрел на меня. Он явно не ожидал моего появления. Поняв, что туман бессилен у огня, я откинула капюшон.

Глаза парня округлились, а слова, готовые сорваться с губ, застряли в горле.

— Привет, — наконец справившись с изумлением, он приветственно махнул рукой и тут же немного несвязно предупредил: — Ко мне подойти не сможешь, костер не позволит.

О чем это он? О костре?.. Странное место и странное замечание.

На всякий случай я сделала шаг к нему, но подойти не получилось. Сделала попытку обогнуть костер с другой стороны. Не вышло. Сдалась, лишь убедившись в очевидном. И тут я заметила, что сидящий по ту сторону костра смотрит с легким превосходством:

— Может, хватит?

От его слов покоробило, но я решила не реагировать. Кивнула, как бы соглашаясь.

— Садись, — он хозяйским жестом указал на землю.

Вел он себя не так уж и развязно, но мне его поведение не нравилось.

Привычно встав на колени, уселась на пятки, так, чтоб мой плащ не распахнулся. Я не знала, как отреагирует незнакомец на мою экипировку. Привычный лязг металла, отчетливо слышный в тиши костра, вызвал у сидящего напротив некоторое изумление. Кстати, костер был бесшумным, в нем ничего не потрескивало.

И тут туман неожиданно вздрогнул и выпихнул еще одного мужчину, да так, что тот едва не угодил в пламя. Он удержался на ногах и выругался.

— Далеко ушел? — поинтересовался первый у вновь прибывшего, наблюдая за мной краем глаза. А эти ребята были знакомы!..

— Откуда я знаю, — зло бросил второй. Это был мужчина среднего роста, одетый в странный плащ с зачем-то нашитыми на него перьями. В руках он держал посох, почти как у Морвида, разве что навершие было выполнено в виде совы. — В этой мути все одинаково, хотя я на одну интересную статую набрел вот…

Он резко оборвал фразу посередине, с изумлением глянул на меня, а потом перевел вопросительный взгляд на сидящего.

— Сам не знаю, — ответил тот, пожав плечами. — Недавно подошла. Даже не успел спросить, как зовут и…

— Алена, — резковато ответила я. Не знаю, стоит ли с ними общаться, но лучше все прояснить. — И ради Светоносной, объясните мне, где я нахожусь? И кто вы такие?

— О, она еще и говорить умеет, — усмехнулся тип в плаще с перьями. — Это просто удивительно.

Вот язва!..

— А в лоб?! — на всякий случай не то поинтересовалась, не то предупредила я, понимая, что сейчас меня проверяют на крепость. Так сказать, пробуют на зуб, на излом…

— Еще и боевая, — и второй с заговорщицким видом подмигнул сидящему.

И тут я поняла, что меня напрягает в поведении парней. Они общались так, словно сидели где-нибудь у подъезда на лавочке и подкалывали девчонку, которая только что переехала сюда из другого района. От предчувствия сердце начало бешено стучать, выделывая кульбиты.

— Мадам, — меж тем продолжил умник в перьях, — разрешите представиться: Дмитрий — шаман, а вот тот тип в странных одеждах Александр, он типа ниндзя.

— Алена, — еще раз решила представиться я в ответ и тут же, спохватившись, добавила: — Клирик.

В голове штормовой волной поднялись мысли: имена у парней были явно русскоязычного происхождения, манеры как у современников и… Но, оставив свои соображения, попыталась получить сведения первой важности.

— И все же где мы находимся? Что это за странный костер?

— Вопросы, вопросы, — загадочно улыбнулся парень, что назвался Димой. — Могу сказать одно: я не знаю, а вот наш таинственный друг, — он кивнул в сторону сидевшего, — если что и знает, то молчит, как белорусский партизан.

И только с секундной задержкой до меня дошло, ЧТО сказал парень! Я оказалась права — это наши!

Рывком вскочила на ноги и воскликнула:

— Ребята, вы тоже!

Но тут туман схватил меня: стена вздрогнула, немного изогнулась и с протяжным всхлипом утянула к себе.

— Ольна! Очнись же ты! Чтоб твоя мать вечно была прачкой, а отец золотарем! — Голос Морвида и шлепки по щекам привели меня в чувство. Жрец ругался заковыристо, в его интонациях проскальзывали нотки отчаяния. — Разлеглась, коровушка! Да приди ж ты в себя!