Шрифт:
Душа Гектора попрощалась с телом и отлетела прочь от этой войны. Кассандре пришли в голову первые рифмованные строфы бесконечной поэмы. Парис глубокой ночью, когда Елена заснула, натягивал тетиву и думал об Ахилле.
Одиссею приснился горячечный сон. В нем богиня Афина, издевательски улыбаясь, спрашивала: «Ты хочешь ее? Хочешь?» И во сне он открыл, что богиня Афина уже снилась ему, и довольно часто.
Богиня Афродита никому не приснилась: ни Парису, ни Елене Прекрасной, ни Прекрасной Елене. Прекрасной Елене пыталась присниться богиня Исида, но что-то мешало.
«Ты больше не безмолвный сфинкс, очаровательный убийца», — явилась темнокожей девушке загадочная фраза. Но она продолжала спать, а наутро фразу не вспомнила.
Песнь шестая
— Фебби, у меня очень сложное положение! Я не понимаю, что делать. Этот Одиссей, он влюбился в одну из Елен, ты представляешь?!
— Ну и что?
— Ну как же что?!
— Любовь — твоя зона. Твори свою волю, кто тебе может помешать?
— Смотри! Парис мой избранный. Это, конечно, не значит, что он не может поделиться девчонкой — на то он и мой избранный, а не чей-то еще. Но если я сохраню любовный треугольник, то отдам девушку моего Париса избранному Ники, ты понимаешь? Будь Одиссей приблудным псом, я бы мало сомневалась.
— Да, ты даришь Нике часть своего рейтинга.
— Но если я разрушу любовный треугольник, то пойду против себя и сыграю в пользу Джуны. Тем более что закон верности начнет утверждать мой Парис! А вдруг, чего доброго, он вздумает ревновать?!
— Ревность — знак Джуны.
— Они сделали мне эту… как говорят подопечные Кришны? Они поставили мне вилку!
Афродита всплеснула руками, отчего стала еще прекрасней.
— Ты не представляешь, прошлой ночью я не знала, кому и как присниться!!!
— Бедняжка Венчик, — посочувствовал златокудрый. — Это как если бы Агамемнон вдруг начал декламировать мою «Илиаду».
— Еще не было так, чтобы два избранных сошлись на одной женщине.
— А еще ее Тезей раньше украл.
— Фебби, это же не та! Надо же, даже ты перепутал! Чего мы тогда хотим от несчастных троянцев и ахейцев?!
— Да, в общем, только рейтинга, Венчик, больше ничего.
— Причем Ника клянется, что это не ее идея натравить своего избранного на женщину моего Париса.
— Ника обычно не врет, — сказал Аполлон.
— Так что же это — свободная воля смертного?!
— Бывает и такое в подлунном мире, Венчик.
— С избранными?!
— И с ними тоже. Мне кажется, ты немножко ошиблась с выбором.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты выбрала Париса. Мне кажется, лучше бы ты выбрала эту темнокожую дамочку.
— Почему?
— Нам всем было бы спокойнее.
Может, пора объяснить, что такое избранный?
Да, пожалуй.
И все остальное…
Но сейчас, сейчас, чуть позже, когда будет маленькая пауза.
Это не было советом, это просто Диомед исполнил пожелание Одиссея поговорить с Менелаем. Но поговорить с Менелаем о Елене в отсутствие его брата Агамемнона было невозможно. Или почти невозможно: в нынешней ситуации это было опасней даже ночного визита в осажденную Трою.
В шатре сидели братья Атридесы, их стратег Диомед, их самый старый союзник Нестор и целый басилевс целой армии в 13 кораблей Одиссей.
Для совета не хватало Аякса, Ахилла, Идоменея и еще двух десятков вождей, о которых редко вспоминали летописцы, но всегда помнил Агамемнон.
— Они оскорбили нас так явно для того, чтобы мы не могли уйти отсюда.
Агамемнон был озабочен и печален. Видя вождя таким, Одиссей прощал ему власть, богатство, силу и плодородие аргосских виноградников.
— Они поставили меня перед очень плохим выбором. Если хетты придут на помощь, мы будем воевать с сильным противником, долго и трудно, непонятно за что. Если мы отступим, я потеряю союз. Ахайя не простит унижения.
— Когда ты собирал племена, мы обсуждали каждого, — высказался Диомед.
— Я бы снова пошел сюда! — стиснул кулаки Менелай. — Снова и снова!
Одиссей не мог знать, что, глядя на подставную Елену там, на поле, после поединка с Парисом, Менелай думал о том, с каким удовольствием он бы принял ее вместо настоящей.
— Мне кажется, Менелай не зря хотел бы прийти сюда снова и снова, — осторожно произнес Одиссей.
Уже оказавшись на этом маленьком семейном совещании, Одиссей прыгнул на пять шагов вперед по сравнению со всеми вождями западных островов, которые были прежде и будут в ближайшем будущем. Две скалы и десять коз…