«Военачальник выслушивает всех, начиная с младшего. Он не торопится объявить собственные мысли. Когда же он узнает мнение подчиненных и соберет все ценные идеи, то без спешки огласит собственное решение. Так укрепляется уважение к полководцу. А если военачальник сумеет показать, что все сказанное подчиненными уже обдумано им и отвергнуто, то почтение к нему возрастет. Но нельзя забывать похвалить всякую ценную идею. Ничто так не радует подчиненных, как заслуженная похвала». Так писал мудрый си-Азр, и Император должен был бы это знать.

Фаргал был огорчен. Будучи самым младшим в совете, он надеялся высказаться первым. Тем более ему было что сказать.

– Мы возьмем город ночью,– объявил Йорганкеш.– Этой ночью! – Он внимательно оглядел своих подданных.– Днем мы потерпели поражение, так как использовали слабую часть войска. Мы проиграли, но зато измотали врага.

«Куда он клонит?» – подумал Фаргал.

Лица большинства присутствующих помрачнели. Они уже сообразили, о чем говорит Йорганкеш.

– Фетсы устали,– заявил Император.– Они устали. Они не ожидают нового штурма.

– Вот это верно,– пробормотал вполголоса Шорг Белый.– После той взбучки, какую они нам задали, штурма они точно не ждут.

– Враг утратил бдительность, я понял это, когда увидел, что на стенах нет огней! – Император улыбнулся с оттенком превосходства.– Мы удивим их. Крепость возьмут мои лучшие воины! Да-да, именно Алым я доверяю принести мне победу!

«Сопляк окончательно спятил»,– с долей облегчения (ведь это не его людям предстоит умереть) подумал военачальник Черных Урадзгир.

– Как ты мудр, государь! – в один голос воскликнули царские советники (Саконнина среди них не было, он остался в столице) и Владыки земель.

Фаргал увидел, как вспыхнуло от радости лицо Кардассара. А вот два других тысяцких Алых восторга не проявили. Определить, кто первым полезет на стену,– это еще не план битвы.

Та же мысль пришла в голову многим.

– А каким образом им следует действовать, государь? – поинтересовался Йариш-Карам.

– Довольно ли осталось лестниц, Урадзгир? – спросил Йорганкеш.

– Сотни полторы осталось, государь.

– Тогда все просто,– самодовольно произнес Император.– Ров засыпан, так что подобраться к стенам нетрудно. Моя гвардия поднимется наверх и в темноте перебьет защитников. А потом откроет мне ворота крепости. Вот так. Не зря же говорят: один Алый стоит десятерых. В Ладдифе около сорока тысяч, насколько нам известно.– Благосклонный взгляд в сторону Фаргала.– Значит, сто тысяч – против сорока. По-моему, этого довольно. Что?

Военачальники молчали. Спорить с Императором бесполезно. Но Фаргал, в первый раз столкнувшийся с военным «гением» Императора, об этом не знал.

– Государь! – Фаргал встал и поклонился.– Позволено ли мне сказать?

– Говори.– Йорганкеш поощрительно улыбнулся.

– Мне кажется, десяти тысяч Алых слишком мало, чтобы без подготовки взять город. Я изучал укрепления…

– Глупости! – недовольно перебил Император.– Я же сказал: один стоит десятерых!

Йорганкеш ожидал, что Фаргал похвалит его план. А тут какие-то дурацкие возражения…

Любому сколько-нибудь опытному царедворцу по одной лишь интонации Императора стало бы ясно: следует или заткнуться, или повернуть свою речь в противоположную сторону…

Но эгерини пер напролом:

– Мой государь! Один Алый стоит десятерых, когда твердо стоит на ногах или сидит в седле в боевом строю, а на лестнице он так же беззащитен от кипящей смолы, как и любой другой…

Лицо Императора начало наливаться краской гнева, но Фаргала выручил самый старший из Алых, Ширазр. С фамильярностью, какая свойственна лишь Алым, тысяцкий наклонился к уху Императора и прошептал:

– Каков молодец, а? В его годы я только и мог, что мечом махать, а этот малыш пытается размышлять!

Слово «малыш» по отношению к высоченному Фаргалу прозвучало странновато, но тем не менее Йорганкеш скосил глаза на своего военачальника, обдумал его слова… и перестал сердиться. Он вспомнил, что Фаргал действительно очень молод, а раз так, его следует наставлять, а не наказывать.

– Ты должен был заметить,– сказал Император,– на стенах – ни одного огня. Значит, гвардия подойдет в стенам незамеченной и незамеченной же поднимется. Я склонен думать, что на стенах и стражи настоящей нет. Конечно, мы выждем, пока зайдет луна. Мои Алые возьмут город так же легко, как опытный мужчина берет девственницу. Верно, тысяцкие?