А главное — Зарек так и не понимал, зачем это сделал. Разве только потому, что для него нет большего удовольствия, чем кого-нибудь позлить?

Его взгляд упал на дорожную сумку.

Не думая о том, что делает, Зарек достал кувшин, подаренный ему Саншайн, взвесил его на руке. Пробежал пальцами по сложным лепным узорам.

Простой ком глины, — но Саншайн работала над ним много часов. Трудилась, вкладывала в него душу...

Ему вспомнились слова из «Маленького принца» : «Они отдают всю душу тряпочной кукле, и она становится им очень-очень дорога, и если ее у них отнимут, дети плачут...» [40]

Саншайн вложила в этот кувшин много времени и труда, а потом — просто подарила ему. И понятия не имела, как тронул его этот подарок.

— Хватит сопли разводить! — пробормотал он, усмехаясь собственной сентиментальности. — Это ничего для нее не значило. А ты приговорил себя к смерти из-за дерьмового куска глины!

Зарек прикрыл глаза. Это правда.

Снова ему придется умереть ни за что.

Ну и что с того?

Можно подумать, он дорожит своей жизнью! Да пусть приходят! Пусть убивают! Быть может, хотя бы в смерти он найдет какое-то утешение.

Гневаясь на собственную мягкотелость, Зарек взглядом разнес кувшин в мелкую глиняную пыль. Отряхнул штаны. Затем достал МРЗ-плеер, надел наушники, включил на полную громкость любимую песню — «Hair of the dog» группы «Nazareth».

И стал ждать, когда Оруженосец Майк, подкупленный Дионисом, откроет окна и впустит в вертолет потоки смертоносного света.

Тартар

Здесь не было ничего, кроме ледяного холода, и тьмы, и пронзительных криков. До боли вглядываясь во тьму, Стиккс различал лишь призрачные огоньки чьих-то глаз — полных отчаяния от того, что они еще способны были разглядеть.

Кто здесь? Протягивая руки, он чувствовал лишь холод выщербленных каменных стен. Держась за них, Стиккс обошел свою тюрьму. Он был заточен в крошечной каморке — здесь он не смог бы даже лечь, вытянувшись во весь рост.

Вдруг перед глазами у него что-то сверкнуло. Постепенно тьма побледнела, уступив место новому образу: перед ним стояла хрупкая рыжеволосая девушка, с прекрасным бледным лицом и пронзительными зелеными глазами богини. В руках она держала старинную масляную лампу. Стиккс сразу ее узнал.

Мними, богиня памяти, — бесчисленное множество раз он видел ее изображение в храмах и на свитках.

— Где я? — спросил он.

— В Тартаре, — прошелестел ее нежный голос, похожий на тонкий перезвон сосулек на ветру.

Стиккс задохнулся от ярости. Тартар? Угрюмый мир, где Аид пытает души злодеев и грешников? Что он здесь делает?

Ведь много эпох назад, погибнув в первый раз, он отправился в античный рай — на Елисейские поля!

— Мне здесь не место!

— А где тебе место? — спокойно спросила она.

— Я должен быть вместе с моей семьей.

В ее зеленых глазах блеснула печаль.

— Все твои родные уже прошли перерождение. Из твоей семьи остался только брат.

— Он мне не брат! И никогда не был братом!

Мними склонила голову, словно прислушиваясь к какому-то далекому звуку.

— Странно. Сам Ашерон никогда так не думал. Как бы ты ни ненавидел его, — он не отвечал тебе тем же.

— Какое мне дело до его чувств?

Богиня замерла, словно прислушиваясь к его мыслям. Как будто знала его лучше, чем он сам себя знал.

— Да, верно, — с легким удивлением отметила она. — Тебе до его чувств дела нет. И все же ты его ненавидишь.

Честно говоря, я не понимаю тебя, Стиккс. Ты получил во владения Исчезающий Остров — мирный и прекрасный, не уступающий самим Елисейским полям. Там у тебя были друзья, роскошная и беспечальная жизнь, все, чего только можно пожелать. И что же? Все эти столетия ты ненавидел Ашерона, мечтал ему отомстить и строил против него заговоры. Я посылала тебе счастливые воспоминания о твоем родном доме, о семье, о мирном, полном радости детстве, но и этими воспоминаниями ты лишь разжигал и подогревал свою ненависть.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что я сам в чем-то виноват? Это он отнял у меня все! Все надежды, все, что я любил! Из-за него погибла и наша семья, и мое царство. И моя собственная жизнь оборвалась из-за него!

— Это не так, — мягко ответила Мними. — Ты можешь лгать себе, Стиккс, но меня не ты обманешь. Это ты предал брата — ты и твой отец. Вы боялись Ашерона, и страх ослепил вас. Своими собственными делами вы обрекли на бесконечные страдания и его, и себя.

— Но Ашерон — само зло во плоти! Он нечист, он оскверняет все, к чему прикасается!