Телефон работал.

Как обычно, Ашерон взял трубку сразу.

—Привет. Это хороший Эш или плохой?

—Хороший, плохой... главное — у кого ружье!

Тейлон фыркнул, узнав цитату из «Армии Тьмы» [30] — комедии ужасов, которую Ашерон обожал.

—Узнаю настоящего Эша, — такой плохой вкус не подделаешь!

—Ну спасибо, кельт. Что у тебя? Саншайн проснулась?

—М-м... да.

—И как, ты еще способен двигаться?

—Давай лучше о чем-нибудь другом.

Эш коротко рассмеялся.

—Ладно. Так зачем звонишь?

—Вскоре после того, как мы приехали домой, мне позвонил самозванец.

Наступило молчание. В трубке не слышалось даже обычных статических разрядов.

—Эй, Ящер, ты здесь?

—Здесь. Что он тебе сказал?

—В основном разглагольствовал о том, как он тебя ненавидит. Поначалу пытался притвориться тобой, но прокололся на паре мелочей.

—А именно?

—Сказал, что он, — то есть ты, — страдал пристрастием к тому самому снадобью, которым напоили Саншайн. Сам понимаешь, вытягивать из тебя такие сведения — все равно что рвать льву зубы без наркоза.

Снова молчание.

—Эй, приятель, ты еще здесь? — спросил Тейлон.

—Что еще он сказал?

—Что у тебя была сестра, которой ты позволил умереть. Я назвал его лжецом, мы обменялись парой оскорблений, а потом он повесил трубку.

На заднем плане послышались два голоса: Ник отчаянно звал Эша, а Зарек приказывал Нику отцепиться от него и валить куда подальше.

—Эш, что у тебя там?

—Ник только что привез Зарека. Он ранен. С твоего позволения, давай распрощаемся.

—Хорошо, но обязательно перезвони. Держи меня в курсе дел.

—Договорились. — И в трубке послышались короткие гудки.

Черт знает что творится вокруг! Нахмурившись, Тейлон положил трубку и вновь повернулся к Саншайн.

Она проснулась с криком, подпрыгнув на матрасе. Тейлон обхватил ее и прижал к себе.

—Ш-ш-ш! — прошептал он. — Это я, Тейлон. Ты в безопасности.

Дрожа, она прижалась к нему.

—Мне показалось, что я все еще у... — Она крепко обняла его. — Боже, Тейлон, как они меня напугали!

Ярость пронзила его сердце.

—Прости, что не смог тебя защитить. Они... что-то с тобой сделали?

Она покачала головой.

—Нет, просто напугали. Особенно тот, которого Камул называл Стикксом.

—Стикксом? Как реку в Древней Греции?

Она кивнула.

—Очень странный человек. По-моему, он сумасшедший. Вид зловещий, глаза полны ненависти, и эта постоянная кривая усмешка... Камулу то и дело приходилось его успокаивать.

Тейлон заскрипел зубами. Ну, дайте ему только добраться до этих двух ублюдков — от них мокрого места не останется!

—Прости, милая. Обещаю, больше они тебя не украдут.

Саншайн крепче сжала его в объятиях.

—Я так рада, что ты меня нашел! Но как ты узнал, где я нахожусь?

—Мне позвонил Камул.

—Зачем? — изумленно спросила Саншайн.

—Не знаю. Думаю, просто хотел поиграть со мной, как кошка с мышью. Ему такое нравится.

Саншайн села — и тут же упала обратно на подушку: ее подташнивало, и казалось, что кровать под ней ходит ходуном.

—Чем они меня напоили?

—Афродизиаком. Наркотиком, вызывающим возбуждение. Они его с тобой не использовали?

—Нет, — покачала она головой. — Просто заставили меня выпить, привязали к кровати и ушли. Ну и штуковина! У меня до сих пор голова кружится и перед глазами все плывет. — Бросив на него взгляд, она улыбнулась: — Но я прекрасно помню, чем мы с тобой занимались!

—Я тоже.

Она рассмеялась, — и ее тело откликнулось сладкой болью. — Интересно, у тебя так же все болит?

—Скажем так: я не тороплюсь вставать с постели.

Саншайн провела пальцами по татуировке у него на груди. Как хорошо, когда он рядом! Как сладко чувствовать его, слышать звук его голоса. Ей вспомнились выстрелы, пули, выпущенные в него бандитами, — и собственный ужас при мысли о том, что он может умереть.

Но теперь на нем не осталось ни следа ранений.

—Я так рада, что ты жив! — выдохнула она.

—Поверь мне, и я рад, что ты жива.

Она провела пальцем по его соску... и вдруг замерла — к горлу подступила тошнота.

—Саншайн!

Не отвечая, она спрыгнула с кровати и бросилась в ванную.

Тейлон последовал за ней и бережно поддерживал ее, пока она извергала из себя остатки снадобья.

Саншайн не знала, сколько времени провела, склонившись над унитазом. Казалось, это никогда не кончится.