Вот чего опасался наместник! Половина русов встанет стеной, а вторая погрузится на корабли и уйдет. Вместе с награбленным в Семендере. За такое Йосып наместнику собственноручно голову отрежет.

За спиной Ламха раздался приглушенный топот, потом мягкий, чуть слышный удар оземь.

Туркмен-баши. Наместник скосил глаза и увидел, что копыта туркменского коня обмотаны войлоком.

– Спят, – прошептал наместник.

– Сам вижу, – неуважительно ответил туркмен-баши.

«Дикарь», – подумал наместник. Наемник нахмурил брови.

– Что-то их мало… – пробормотал он.

– Вот и хорошо, – сказал наместник.

– Кораблей много, а русов мало… Может, часть на кораблях осталась?

Эта идея наместнику совсем не понравилась.

– Надо ударить внезапно, – прошептал он. – Тогда они не успеют…

– Внезапно? – туркмен-баши презрительно усмехнулся. – Это ты о своих пахарях, которые о собственные копья спотыкаются? Я говорил тебе, пусть мои воины идут первыми!

Ламху ответить было нечего. Да и что теперь говорить: пехота загородила всю дорогу.

– Ладно, – сказал туркмен-баши. – С той стороны холма – тоже тропа. Мы объедем вокруг и ударим с тыла. А ты стой тут и жди.

Наместник опять вынужден был подавить раздражение и смолчать. А что ему еще оставалось? Только то, что сказал наемник: стоять и ждать…

– Почему они медлят? – спросил Стемид, приподнимаясь на локте. – Почему они не нападают, воевода? Ждут, пока совсем рассветет?

– Откуда я знаю! – раздраженно ответил Духарев. – Может, заметили… лишнее?

– Пускай стоят, – сказал Святослав. – Главное, чтоб обратно не побежали. Скоро мы узнаем, чего они ждут.

Наместник упустил миг, когда появились туркмены. Только что их не было – и вдруг вся тысяча выплеснулась на луг и дальше, на полуостров. Дозорные русов закричали. Поздно! Взгляд наместника успел выхватить из конной лавы золоченый шлем туркмен-баши, его вскинутую руку со сверкающим кончаром…

Тут наместник вспомнил, что он – полководец.

– А-а-а! – завопил он. – Вперед! Бей!

– Бей! – подхватили командиры, и разномастное войско, выставив копья, бросилось следом за туркменами.

Атака была стремительна и внезапна. Множество всадников возникли, словно из воздуха, совсем не оттуда, откуда их ждали.

Духарев увидел туркмен через миг после криков дозорных. Он успел вскочить и протяжно выкрикнуть:

– Гридни! По со-отням! Стройсь!!!

С секундным опозданием по-нурмански то же прокричал Эвил, но видно было, что ни варяги, ни нурманы уже не успевают соединиться в строю…

Только Святослав остался спокоен. Он видел (в бою он всегда видел больше других), что туркмены не успеют обрушиться на нурманов. Как бы ни были стремительны их кони, а стрелы все равно быстрее.

Залп спрятавшихся в камышах лучников накрыл авангард туркмен. Рухнул под копыта мчащейся конницы пронзенный двумя стрелами туркмен-баши, так и не выпустив из десницы меч-кончар. Вместе с ним вышибло из седел не меньше полусотни лихих туркмен. Следующий залп, еще один – и атака захлебнулась. Страшно ржали бьющиеся на земле лошади, истошно кричали раненые… Десятка три всадников сумели проскочить сквозь смертоносный град и схватились с нурманами. Но то была уже не волна, сметающая все, а жалкие брызги. До Святослава и его воеводы не долетел ни один туркмен. Пешие скандинавы посекли их в считанные мгновения. Даже вне строя викинги были лучшими рубаками своего времени.

Тем временем пехота наместника Ламха, подбадривая себя воплями и почти не спотыкаясь, добежала до места действия, то есть до арьергарда наемной конницы… Как раз в тот момент, когда туркмены, сообразив, что к чему, разворачивали коней для поспешной ретирады. Обнаружив на своем пути толпу «пахарей», туркмены, не задумываясь, пустили в ход оружие и, возможно, сумели бы прорубить себе дорогу к спасению, но из леса без лишней спешки выехали хузары Машега и гридни Понятковой тысячи…

Наместника Ламха увлек наступательный порыв его пехоты. Пыхтя, он бежал месте со всеми (прикрываемый, впрочем, верными гузами) и вместе со всеми вляпался в дерьмо. Причем оказался как раз на пути удирающих туркмен, топчущих и рубящих…

От собственных наемников наместника защитили гузы, принявшие на щиты удары прямых туркменских мечей. Но Ламха это не спасло. Упала откуда-то «слепая» стрела – и не стало наместника Ламха, богатого и важного, известного каждому серьезному купцу от Константинополя до Самарканда. Не стало Ламха, троюродного племянника четвертой жены самого хакана Беньяху, а войско его…

Конное ополчение из «черных» хузар, пастухов-скотоводов, русы перенять не успели. Дернули «черные» так, что только дерн в стороны полетел.