– О том, чуют ли эти самые печенеги золото или точно о нем знают! И что будет, если те варяги и хузары, что взяли у чумаков воз, и впрямь везут наше золото. И что будет, если степняки переймут их раньше нас!

– Мой дом – там, где я сам,– сказал парс, облизывая ложку.– А родина? Родина далеко.

Он протянул ложку Мисюрку, но тот мотнул головой: оставь себе. После парса он этой ложкой есть не станет.

– Не так уж далеко твоя родина,– возразил Машег.

На чистом войлоке перед хузарином были разложены стрелы. Машег занимался их сортировкой. На самых надежных делал особую пометку самой естественной краской: собственной кровью.

– Не так уж далеко,– сказал он.– Мои пращуры откуда пришли, по-твоему?

– Не спорю,– согласился парс.– Многие ваши до сих пор Ахурамазду почитают и огненные знаки на теле носят.

– Не только огненные.– Машег отложил очередную стрелу, повернулся к Духареву: – Помнишь, Серегей, ты про птичьи лапы говорил? То знак смерти.

– Да-да,– подтвердил парс.– Лапы стервятника. Или голова его.

– Фу! – поморщился Гололоб.– Шоб я на себе ворону поганую рисовал? Ну огонь, это я еще понимаю…

– Это одно и то же,– заметил Машег и усмехнулся.– По нашему обычаю мертвых в землю кладут, по вашему – огню отдают, а они,– он кивнул на парса,– трупы так бросают, падальщикам.

– Чё, прям так из избы и выкидывают? – изумленно воскликнул Понятно.

– Нет,– сказал парс.– Для этого есть здания особые, башни.

– Ой плохо тебе будет! – сочувственно проговорил Понятко.

– Что ты имеешь в виду?

– Где ж мы тебе эти самые башни отыщем? Уж не обессудь, придется тебя так кинуть. Как думаешь, найдут тя падальщики без башни? Не проворонят? – и захохотал, довольный. Сострил и скаламбурил.

Парс поглядел на Понятку, решая: рассердиться или нет? Решил, не стоит. Все же варяги обращались с ним пристойно. Не били. И даже накормили. Правда, отдельно. Как чужого.

– Ты лучше скажи: зачем от нас сбежал? – спросил его Духарев.– Чего испугался?

Парс ответил не сразу, но все-таки ответил.

– Увидел кое-что,– нехотя проговорил он.

– И что же?

Парс устремил на Духарева свои черные блестящие, как мокрые маслины, глаза.

– Я,– сказал он,– провидец. И великий звездочет. Я гляжу на человека – и вижу, под какой звездой он родился, какие знаки небесные им правят. Вот на него смотрю,– он показал на Гололоба,– и вижу, каков он нравом, и судьбу его вижу.

– И какая же моя судьба? – заинтересовался Гололоб.

– Дурная,– сухо ответил парс.– В дни сии лучше б тебе в спокойном месте сидеть. Или кровь твоя прольется вскорости.

– Ха! – воскликнул Гололоб.– Эка невидаль! Мало, что ли, крови моей на сырую землю пролилось? Вона, последняя рана еще не зажила! Ты лучше скажи: живой я буду или помру?

– Этого я не вижу,– парс покачал головой.

– А про меня? – жадно спросил Понятко.

– Тебе легче,– сказал парс. Твой знак – быстрый, воздушный. Ты уцелеешь. Скорее всего.

– Ну-у! – разочарованно протянул Понятко.– Все у тебя так…– он покрутил растопыренными пальцами.– Бабка-гадалка и то точней скажет, что с человеком будет.

– А я не то, что будет, предсказываю,– уточнил парс.– Я говорю о том, что возможно будет.

– Это ты правильно толкуешь,– неожиданно поддержал чужака Машег. – Судьба человека – в руке Божьей. Вызнавать ее – дурно. А вот подсказать, что лучше,– можно.

– Хочешь, тебе подскажу? – предложил парс.

– Давай. Только про кровь не надо.

– Про кровь и не буду. Ждет тебя встреча скорая. Будет у тебя друг новый. Близкий друг. Скоро! И знак его – меч и мед.

– Меч – это хорошо! – вставил Понятко.– Лишний меч нам не помешает. А мед мы выпьем!

Хузарин промолчал: он обдумывал сказанное.

– Ладно,– подал голос Духарев.– Что ты предсказатель, мы уже поняли. Не поняли только, почему ты от нас удрал.

– Я звездочет,– еще раз повторил парс.– Я гляжу на человека – и вижу.

– И это мы уже слышали,– поморщился Сергей.– Давай выкладывай, чего ты испугался?

– Тебя,– мрачно изрек парс.

По ухмылкам варягов видно было: заявление парса им понравилось. Когда твоего вожака боится даже чужеземный колдун – это приятно.