И ждал Книва: вот-вот разверзнется топь — и встанет из нее страшный посланец: головой под самые облака. И так страшно было, что уже почти жалел Книва, что не пожрали его квеманские духи, как пожрали они хихикающего Нидаду. И глядел Книва на опаленный великаний шлем, и видел, что он весь какими-то шишками и наростами усеян. А на боку — таинственные руны. И трепетал Книва. И все трепетали…

— Это вместилище, — вдруг сказал Травстила-кузнец.

Все повернулись к нему.

— Ну да, не шлем это, а вместилище, — уверенно повторил Травстила. — Вон там, крышкой запечатано.

— А ведь точно, — растерянно протянул Вутерих, с четверенек поднимаясь. А бесноватый Нидада задышал часто.

Тут Вутерих, путаясь в словах — не умелец он был словеса вязать, — говорить стал:

— У боранов, племени лукавого и разбойного, — тех, что за герулами на полдень живут, — у них зерно от мышей и прочей потравы хранят в огромных горшках. И крышками закрывают. А когда потребность в зерне возникает, то открывают крышку и берут зерна из горшка, сколько надо. Так вот, видом те горшки с дивом божьим сходны. Точно вам говорю, — бормотал Вутерих, от волнения бородку в кулаке комкая.

— Чушь! — отмахнулся от Вутериха Хундила и перевел взгляд с вместилища на Книву с Нидадой.

— Точно, — поддержал Хундилу Герменгельд, брат Вутериха. — Не боранский это горшок.

Возразить на это было нечего. И вправду, не могли бораны такое диво сотворить и сюда, в топь, швырнуть. Вот если бы они ограбили или убили кого, тогда да, это на них похоже.

— И не квеманы это, — встрял рябой Хиларих. — Слишком злокозненны квеманы, чтобы что-то путное сотворить.

— Ты богов-то побойся! — рявкнул на него Герменгельд. — Башкой думай! Дар богов перед тобой, а ты, дурак, о квеманах толкуешь.

— Вместилище не вместилище, — решил наконец Хундила, — а все равно оно в топь уходит. Стало быть, надо так. И этих двоих — тоже в топь.

— Не спеши, старейшина, — нахмурился Травстила-кузнец. — Не один в селе живешь.

Хундила аж побагровел. Хоть и кузнец Травстила, но нехорошо Хундиле так… Неуважительно.

Тут опять Ханала голос подал. До этого стоял молча, опираясь на палку. Подслеповато щурился, рассматривая дар богов.

Теперь все лица к Ханале разом повернулись. Мудр Ханала. Так мудр, что в мире мало кто с ним в мудрости может сравниться. Все повидал Ханала, что только можно повидать. И если говорит Ханала, то только дельное.

Но ничего не успел сказать премудрый Ханала.

От дара богов вдруг звук донесся. И…

Как всегда, прав оказался кузнец Травстила!

В самом деле — вместилище.

Крышка с рунами, которой вместилище было запечатано, вдруг откинулась. Затаив дыхание, все смотрели в черный проем.

Книва тоже смотрел. Сердце бешено колотилось.

Из черного проема вдруг вылетел какой-то светлый увесистый тюк и упал на красную часть паруса. Следом еще один тюк, побольше, на белую часть упал.

Книва облизал пересохшие губы.

— Дары, — прошептал кто-то сзади.

— Тихо! — цыкнул Хундила.

В круглом проеме показался лик. Божество! Боги сами пришли!!!

Божество выпросталось из люка и тяжело спрыгнуло на землю. Что-то проговорило. Следом показалось второе. Также выбралось наружу.

Они стояли возле вместилища и смотрели на сельчан. Не больно велики оказались боги, Книва и то повыше ростом…

И тут Книва ощутил, как все оборвалось внутри.

Это были чужие боги!

— Блать! — вскрикнуло хрипло второе божество.

И замерло в ожидании. Выговор у божества — чужой. Но слово понятное. Кровь.

— Мстить пришли! — не произнес — выдохнул Вутерих. — Квеманские боги.

— Заткнись, — отрывисто приказал Хундила. Сорвал с пояса Нидады голову, дал Вутериху: — Верни им!

Вутерих поглядел на голову, что щерилась провалом рта, размахнулся и бросил ее божеству, не решаясь приблизиться.

Голова упала рядом с божеством. То замерло, всматриваясь. Может, узнало кого из своих? О чем-то заговорило с другим божеством.

Видно было, что чужие боги недовольны. Вон как гавкают друг на друга.

Одно из божеств направилось к выброшенному тюку. Подняло его, озираясь окрест. Другое тем временем скрылось во вместилище.

— Гляди, гляди, снова вылезает! — пробормотал рябой Хиларих.

Нидаду опять колотить начало. Надсадно хрипя, он извивался на земле, пытаясь освободить связанные за спиной руки.

Второе божество приблизилось к первому. Подало ему что-то.

Отсюда было плохо видно, что творили на болоте чужие божества. Из-за камыша. Склонились над чем-то. Вот одно выпрямилось, ногой голову брошенную подвинуло.