Прежде чем Коршунов придумал, что бы еще такое сказать, командир уже откинул шкуру и исчез в темноте.

Буквально через несколько секунд снаружи раздался его голос, затем другой голос, потоньше, что-то пискнул — и оба, полковник и нежданный гость, ввалились в избу.

— Глянь-ка, какую зверушку я поймал! — Очень довольный, Черепанов подтолкнул в спину Фретилову дочь, Рагнасвинту.

Девушка застыла посреди избы. Потупилась скромно.

— Ты только глянь, Леха, сколько на ней навешано! — насмешливо произнес Черепанов. — Я и не знал, что Фретила наш под нового русского косит.

Коршунов пригляделся: а ведь верно! Неровное пламя очага отражалось в желтых плоскостях незамысловатых украшений из вполне узнаваемого металла.

— В сумме на полкило потянет, — заметил командир, похлопал гостью по плечу: — Ну, что молчишь, красавица? Говори, зачем пришла? И к кому? К нему небось? — Он жестом показал на Коршунова.

— Кончай наезжать на девушку, командир! — возмутился Коршунов. — Иди сюда, милая, присаживайся… — Он протянул ей руку.

Рагнасвинта сделала шажок, потом вдруг вскинула голову, быстро проговорила что-то и тут же умолкла.

«Красивая девочка, — подумал Алексей. — Хотя в этом возрасте все девочки — красивые. Если не колются или еще какой дрянью не испорчены. Любопытно, какая у нее фигурка?»

То, что угадывалось под балахонистым платьем, казалось многообещающим. А вид — забавный. Особенно косы баранками. В сочетании с ожерельями из золотых монет. Ба, у нас даже косметика имеется: брови начернены.

Маленькая ладошка оказалась жесткой, а пальчики сильными. Понятное дело, крестьянская девочка: сорняки полоть, козу-корову доить.

Алексей представил, как Рагнасвинта, присев на корточки, доит корову… Картинка показалась эротичной.

— Так, ладно, — сказал Черепанов. — Вы тут общайтесь, а я пошел.

И вышел из избы.

— Эй, погоди! — Алексей рванулся за ним, остановился, глянул на Рагнасвинту. — Присядь, милая! Ситья! Я сейчас вернусь!

Рубаха командира смутно белела в темноте. Геннадий направлялся к реке.

— Стой, погоди! — крикнул Коршунов. — Да погоди ты!

Черепанов остановился.

— Ты зачем девушку бросил? — спросил он. — Да не стремайся ты! — Геннадий негромко засмеялся. — Иди-ка обратно, а я часика два погуляю. — Он глянул на светящийся циферблат часов. — Хватит вам двух часов? Или давай я спальник возьму…

Со стороны избы донесся пронзительный женский вопль.

Космонавты, чуя недоброе, бросились к дому…

В избе шел бой. Отчаянно визжа, вцепились друг другу в волосы Рагнасвинта и Алафрида, беленькая дочка старосты.

— А ну прекр-ратить без-зобразие!!! — грянул с порога командирский рык Черепанова.

Девушки отпрянули друг от друга, как кошки, которых окатили водой.

Обе — растрепанные, раскрасневшиеся и очень похожие. Разве что Алафрида — повыше ростом и потоньше. В коротком бою их внешность еще не успела понести потерь, но глаза гневно сияли, и обе были донельзя очаровательны.

Черепанов солидно откашлялся.

— Так, — произнес он грозно. — Почему бардак на вверенной территории? Кто разрешил безобразничать?

Рагнасвинта посмотрела сначала на него, потом на Коршунова. На мордашке нарисовалось мучительное стремление понять. Алафрида не удержалась, что-то презрительно бросила: мол, не слушайте вы эту дуру, милорды боги. И украдкой покосилась на постель Коршунова.

Но взгляд не был намеком на нечто интимное, поскольку был обращен конкретно на алый лоскут парашютной ткани, приспособленный в качестве простыни.

— Короче так, командир, — быстро сказал Коршунов. — Беленькая твоя, рыженькая моя. Договорились?

— Ты думаешь? — с сомнением произнес Черепанов.

— Ну, Генка, ты даешь! Если две девицы приходят ночью в гости к двум мужикам, то уж не чаю попить, а? Так что давай действуй. А мы пошли.

Коршунов вытащил из мешка свернутый спальник, кивнул Рагнасвинте:

— Комон, бэби!

— Постой, ты куда? — ухватил его за рукав Черепанов.

— На речку, — ухмыльнувшись ответил Алексей. — Люблю ночью в теплой водичке искупаться.

— Опасно, ночь…

— Не смеши! Двум девчонкам — не опасно, а здоровому мужику — опасно. Ладно, специально для тебя топор возьму. — Он поднял секиру, продел рукоять в петлю на поясе, взял за руку Рагнасвинту и покинул помещение.

Блондиночка Алафрида, открыв рот, взирала на беседующих богов. Когда младший бог отдал явное предпочтение Рагнасвинте, дочь Хундилы нахмурила бровки, но когда стало ясно, что младший бог собирается уходить, а старший — нет, ее личико разгладилось.

Результаты «дележа» пришлись ей по душе. Тщеславная девочка.