— Понятно. Старая истина. Когда дело доходит до добрых дел, грязные деньги не имеют никакого значения.

— Только не надо читать мне лекцию по этике, — вспылила Карина, сверкнув глазами.

Саксон не мог не уловить горячности в ее словах.

— Разумеется, вам такая лекция ни к чему. Я снова вынужден просить прошения за бестактное поведение. На самом деле я хотел поговорить с вами о похищенных ценностях, и в особенности о легендарной статуе «Навигатор».

Карине вдруг показалось, что Саксон каким-то образом подслушал ее разговор с Балтазаром, но потом сообразила, что он находился слишком далеко от них и не мог слышать разговор.

— Вам тоже известно об этой статуе?

Он кивнул.

— Очень немногое. Я знаю, что она сделана из бронзы, почти в человеческий рост, и была обнаружена во время раскопок в Сирии десятки лет назад. Она изображает мореплавателя, которого почти все считают финикийцем, но на этот счет есть весьма серьезные сомнения, из-за чего статуя долгие годы была скрыта в запасниках Багдадского музея. А потом ее выкрали во время американского вторжения в страну в две тысяче третьем году. Какое-то время местонахождение статуи было неизвестно, пока вы не обнаружили ее совсем недавно вместе с другими древними вещами.

— Поразительно! — невольно воскликнула Карина. — Откуда у вас столько информации об этой статуе?

— Я искал «Навигатора» с тех пор, как впервые услышал о нем. Чуть было не добрался до него в Каире, но вы опередили меня на один шаг. Кстати, примите мои поздравления на этот счет.

— А почему вас заинтересовал именно этот экспонат?

Саксон торжествующе взмахнул рукой:

— Ага! Вот если бы вы читали мои книги, то не задали бы этот вопрос.

— Будьте уверены, я поставлю ваши книги на первое место в своем списке первоочередных дел, — сказала Карина, ничуть не скрывая неудовольствия ехидством Саксона.

— И не пожалеете об этом, они того стоят, — сказал он с хитрой ухмылкой.

Она вдруг поняла, что с нее достаточно насмешек Саксона.

— Простите, мне пора.

— Прощаю, но не забывайте о моем предупреждении. Будьте предельно осторожны во всех делах, так или иначе касающихся Балтазара.

Карина проигнорировала его предупреждение и пошла поговорить с профессором Насиром.

Саксон долго смотрел ей вслед. На его лице блуждала легкая улыбка, но в глазах совершенно явно читалось беспокойство.

Когда Балтазар вышел из здания посольства, к подъезду тут же подрулил черный «мерседес». Водитель вышел из автомобиля и буквально оттолкнул плечом в сторону швейцара, который уже готовился открыть дверцу. Швейцар когда-то был морским пехотинцем и не привык к столь бесцеремонному обращению. Разозлившись на водителя, который нагло лишил его чаевых, он начал протестовать, но тот так свирепо зыркнул на него, что швейцар застыл от изумления. Через минуту лимузин сорвался с места и, скрипнув шинами, исчез в темноте.

— Добрый вечер, мистер Балтазар, — подобострастно улыбнулся водитель. — Прием прошел нормально?

— Да, Адриано, настолько хорошо, что я почти забыл о нашем поражении под Ньюфаундлендом.

— Очень сожалею, мистер Балтазар. У меня нет никаких оправданий для такого позорного провала.

— Возможно, я назову тебе одно из них, Адриано. Его зовут Курт Остин, сотрудник НАПИ. Это тот самый джентльмен, который сорвал нашу операцию по захвату судна.

— А откуда этот Остин знал о нашем плане?

— Он понятия о нем не имел. В результате досадного совпадения он совершенно случайно оказался поблизости, вот и все. К несчастью для тебя, этот мистер Остин — довольно крутой парень и к тому же чертовски удачливый. Твой выстрел лишь слегка задел его.

Адриано вспомнил, как мельком видел в прицел автомата какого-то человека, а чуть позже тот же самый человек сидел рядом с пилотом в вертолете, который вышел на их рудовоз.

— Мне бы очень хотелось поговорить с этим мистером Остином.

— Тебе так или иначе придется это сделать, — сказал Балтазар, злорадно хихикнув. — Но сейчас у нас есть более важные дела. Я узнал в посольстве, что у одного фотографа из «Нэшнл джиографик» есть несколько снимков, которые ни в коем случае не должны стать достоянием общественности. Я хочу, чтобы ты любой иеной добыл их.

— Вы хотите, чтобы я убрал и самого фотографа?

— Только в случае крайней необходимости и так, чтобы его смерть выглядела как несчастный случай. Откровенно говоря, я бы предпочел, чтобы эти фотографии просто исчезли.