Тем временем белый «фиат» с трудом продирался по запруженной улице по направлению к Цитадели — огромному комплексу мечетей и многочисленных зданий военного ведомства. Сердце Саксона заныло от тоски. Армия вряд ли сможет отыскать его в лабиринте узких улочек и переулков вокруг Цитадели.

Автомобиль Хасана остановился перед парадным входом неизвестного здания, и только некоторое время спустя Саксон увидел над входом крупную надпись на арабском и английском языках, которая гласила: «Полицейский участок».

Хасан и его люди выволокли Саксона из машины, потащили через слабо освещенный вестибюль и наконец втолкнули в маленькую комнату без окон, пропитанную стойким запахом пота и сигаретного дыма. Из мебели здесь был только большой металлический стол, который слабо освещался единственной голой лампочкой, да два стула.

Саксона это обстоятельство ничуть не успокоило. Он хорошо знал, что в Египте люди, попадая в здание полиции, иногда не выходят оттуда.

Ему приказали сесть и отдать бумажник, после чего оставили в одиночестве на несколько минут. Через некоторое время вновь появился Хасан в сопровождении седовласого, но заметно лысеющего человека со свисавшей с толстых мясистых губ сигаретой. Незнакомец неспешно расстегнул пиджак, туго обтягивавший огромный живот, и уселся на стул лицом к Саксону. Вдавив остатки сигареты в наполненную окурками пепельницу, он громко щелкнул пальцами. Хасан протянул ему бумажник, который тот раскрыл с такой осторожностью, словно это была очень редкая книга.

— Энтони Саксон, — медленно протянул толстяк, посмотрев на удостоверение личности.

— Да, — подтвердил Саксон. — А вы кто такой?

— Я инспектор Шариф. Это мой участок.

— Могу ли я узнать, инспектор, почему меня привезли сюда?

Полицейский начальник закрыл бумажник и бросил его на стол.

— Здесь я задаю вопросы.

Саксон понимающе кивнул.

Инспектор показал пальцем на Хасана.

— Почему вы хотели встретиться с этим человеком?

— Я этого не хотел, — спокойно отреагировал Саксон. — Я говорил с каким-то человеком по имени Хасан, но это не он.

Инспектор хмыкнул.

— Правильно. Это наш офицер Абдул. А зачем вам нужен был Хасан? Он вор.

— Я надеялся, что он поможет мне обнаружить экспонат, исчезнувший некоторое время назад из Иракского национального музея.

— Значит, вы хотели заполучить украденные вещи? — насторожился инспектор.

— Я бы все равно вернул эту вещь в музей. Если хотите проверить мои слова, можете спросить об этом у самого Хасана.

Инспектор удивленно посмотрел на Абдула.

— Это невозможно, — сказал он, снова поворачиваясь к Саксону. — Хасан мертв.

— Мертв? Я же только вчера говорил с ним по телефону. Что с ним случилось?

— Он убит, — процедил инспектор, пристально наблюдая за реакцией Саксона. — Очень странное дело. Вы действительно ничего не знаете об этом?

— Ничего. Впервые слышу.

Инспектор достал сигарету «Клеопатра», зажег ее, втянул дым, а потом выпустил через обе ноздри.

— Я верю вам. Ну что ж, вот теперь можете задавать любые вопросы.

— Как вы узнали, что я намеревался встретиться с Хасаном?

— Очень просто. Ваше имя было в его записной книжке, где фиксировались все предполагаемые встречи. Выяснив вашу фамилию, мы быстро узнали в вас знаменитого писателя, книги которого пользуются в нашей стране огромной популярностью.

— Мне бы хотелось, чтобы их читало еще больше людей, — сказал Саксон с грустной улыбкой.

Инспектор равнодушно пожал плечами.

— Не понимаю, почему такой известный писатель заинтересовался каким-то воришкой?

Саксон имел все основания сомневаться в том, что инспектор сможет понять ту одержимость, которая заставила его совершить столь многотрудное путешествие по странам Европы, Ближнего Востока и Южной Америки, чтобы решить наконец одну из сложнейших исторических загадок Древнего мира. Иногда он сам не мог понять этой одержимости.

— Я очень надеялся, — осторожно начал он, тщательно подбирая нужные слова, — что Хасан поможет мне найти одну женщину.

— А-а-а, — протянул инспектор и повернулся к Абдулу, — женщину?

— У Хасана есть антикварные вещи, которые помогли бы мне закончить написание новой книги и снять фильм, посвященный царице Савской.

— Царица Савская, — эхом повторил инспектор с нескрываемым разочарованием. — Давно умершая женщина.

— Но все еще живая. Как Клеопатра.

— Клеопатра была великой царицей.

— Да, и такой же была царица Савская. Прекрасной, как солнечный день.