— Она же в отпуске.

— Ты знаешь, она действительно уходит. Вчера пришла последний раз — за вещами. Собрала все свои бумаги, рамочки, цветочки, сказала: «Спасибо всем» — и отчалила. В хорошем таком настроении...

— Вот почему ее стол пуст.

— Представляешь... — Он хохотнул. — Украла все наши вазы! В том числе и ту, что ты притащила из дома. И даже туалетную бумагу сняла... Ну что за человек! Так я не понял: тебя уволили или нет?

— Нет.

Он недоверчиво покачал головой.

— Чудеса какие-то... А почему ты вчера не была на работе?

— Решила отдохнуть. И сегодня, пожалуй, пойду. Что-то нет настроения... Значит, Инна знает точно?

— Видишь, оказалось, что неточно. Ну, мы-то решили, что у нее полная информация, раз она близка кому-то там в верхах. А ты не врешь? Разве за такое не увольняют? Я думал, даже сажают...

— Ты огорчился?

— Зачем ты так?

— Ах, Боря. — Я потянулась. — Надоело мне со всеми церемониться. И с тобой: какого черта ты всем хамишь? Что ты за истеричная баба! Почему вы, однополые, считаете, что вам все вокруг должны прощать, а? Вы себя все-таки считаете убогими? Поэтому?

Борис насупился.

— Начинаешь новую жизнь? — угрюмо спросил он. — Режешь правду-матку?

— У тебя нет ни правды, ни матки, Боря. Ты даже не пожелал скрыть, как хочешь занять мое место! Тебе было плевать, что ты этим обижаешь меня. Меня — которой было достаточно только намекнуть службе безопасности, чем ты промышляешь по вечерам...

— Ты знаешь мою позицию: я не люблю притворства. Какого черта! Все умные, все всё понимают, зачем играть комедию? Да, любой бы мечтал занять место начальника отдела. Это лишние сто тысяч! Мне не хватает денег! Я что — должен делать вид, что не хочу зарабатывать больше? Я всегда говорю правду! Считаю, что это более благородно.

— Думаешь? Пожалуй, я перейму твой опыт. Вот чтоб ты знал, Боря: мне омерзительны люди твоей ориентации. Я вами брезгую. Не садись на мой стул. Никогда! Пожалуйста!

Он сощурился — да, он может ответить, я знаю. Так может, что...

— Боря! — я предостерегающе подняла палец. — Отныне я начальница в полном смысле этого слова! Не хами. Даю тебе срок в месяц, чтобы прекратить свое баловство с чужими счетами. Легкомыслие по отношению к Горикиным грехам мне дорого обошлось.

Впервые в жизни принципиальность принесла мне облегчение. Я даже начала напевать, вспомнив Борину рожу...

Подошла официантка, стала расставлять на столе тарелочки, жаровенки, латунные коробочки, корзинки с прозрачными лепешками.

— Управляющая сказала, что ей понравилась ваша карма, — сообщила она.

— Правда? — обрадовалась я. — А можно с ней поговорить?

— Она подойдет в конце обеда.

Еда оказалась исключительно вкусной. Я даже простила им молельню. Думаю, Елена здесь часто обедала — у нас похожие вкусы.

...Когда официантка забрала мою кредитку, из боковой двери снова вынырнула та тетка, что подглядывала за мной перед обедом.

— Все хорошо? — спросила она с неискренней озабоченностью.

— Да. Боюсь, я серьезно подсела на вашу кухню...

— Это увлечение пойдет вам на пользу. — Она слабо улыбнулась.

— Я небогатый человек.

— Что может быть дороже здоровья?

— Вам действительно понравилась моя карма? Она пристально посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она в них увидела, но я в ее — уловила гигантскую неприязнь и к моей карме, и ко мне заодно.

— Очень понравилась, — сказала она. — В прошлой жизни вы были... садовником. Это благородное занятие. Чистое. Неагрессивное.

— Мне дадут карточку участника программы? А может и скидку... в виде исключения?

— После второго или третьего посещения мы поговорим об этом... Вы не производите впечатление человека, следящего за своей внешностью. Это ваша принципиальная позиция?

— Я люблю все естественное.

— Вам сколько: двадцать пять?

— Да.

(Самое интересное, что я, никогда ничего с собой не делавшая, выгляжу молодо — может быть, неухоженно, по нынешним меркам, но молодо. Елена всегда поражалась по этому поводу).

— Ну, что ж. Самое время начинать... Вам можно дать все тридцать. А что будет потом?

— Скажите, — я откашлялась. — Все-таки немного остро с непривычки... А можно заказывать еду на дом? Официантка объяснила, что дома такого эффекта не добьешься. Будет не та энергия.

— Мы это практикуем... Но опять же, это решается индивидуально. Через хозяйку. Только для вип-клиентов.

— А с ней нельзя встретиться? — спросила я. — Я небогатая, но я чиновник... Иногда это стоит дороже денег.