— Здесь все о друзьях. В скобках написано: в сумме не больше шести. Смотри, Алехан, здесь тоже про их вес! — Я не выдержала и прыснула.

Он сердито вырвал бумагу у меня из рук.

— Если тебе неинтересно, я не настаиваю.

— Нет, теперь интересно. Ты так обижаешься! С чего бы это? Давай-давай.

Поколебавшись, он вручил мне отобранный лист.

— Говоришь, новая идея хозяев «Саваофа»?.. Нет, слушай, настоящая бумага! Как это стильно!.. Алехан, я, кажется, рассказывала тебе, что программа словно заговоренная. В ней не хватает стержня. С одной стороны, человечеству очень интересно знать, что было бы, если. А с другой стороны, все время чего-то не хватает. Нет, я думаю, однажды это недостающее звено будет найдено.

— Ты будешь читать? — не выдержал Алехан.

Я снова удивилась: обычно он любит порассуждать о слабых местах «Саваофа».

— Итак, анкета. Слушай... — Я подняла глаза. — Они хотят знать все мои физические параметры.

Он молчал и глядел мне в глаза с еле сдерживаемой улыбкой ликования.

— Мои, — повторила я. — Мои? Ты хочешь сказать, что теперь эти ребята предлагают ввести в свои игры меня?

— Что-то вроде того, — многозначительно согласился Алехан.

— Ты с ума сошел?

— Почему это?

— Ввести меня, скажем, в эту древнюю комедию о мужчине, по пьянке угодившем в другой город? На место главной героини? Я ничего не понимаю.

— Ты действительно ничего не понимаешь. Тебя не будут никуда вводить. Тебя оставят в твоей жизни. Со мной и четырьмя твоими друзьями. Шесть — это в сумме, вместе с нами.

— Ну-ка, повтори еще раз, но теперь медленно. После работы я плохо соображаю. Знаешь, сегодня у нас произошла очень забавная история...

— Это будет не старый фильм, — перебил меня Алехан. — Это будет один из наших дней. Только один из наших дней. Именно его будет обрабатывать программа «Саваоф». А мы будем смотреть, что было бы, если.

— И какой день ты собираешься препарировать? — все еще весело спросила я. — Мы должны к нему как-то готовиться?

— Нет, чтобы эксперимент оставался чистым, готовиться нельзя! — с улыбкой возразил он. — Мы должны быть естественными. Точнее, должны были быть естественными.

— Что значит «должны были»? — уже серьезно спросила я. — Почему это в прошедшем времени?

— А потому что день уже выбран, — сказал мой муж. — Было снято три, и компьютер выберет один из них. Наиболее богатый вариантами, по его мнению. Но там и гадать нечего! Наиболее богат вариантами тот самый день.

— Какой тот самый?

— Ну, не придуривайся. Ты ведь у меня умница! Ничего подобного последней ссоре в жизни нашей компании давно не было! — сказал муж и поцеловал меня в щеку.

— Алехан, — сказала я, помолчав немного. — Ты что, тайком записал какие-то наши дни?

— Да, — признался он.

— Каким образом?

— У них есть аппаратура. Пока все не очень отлажено, и мне предложили остановиться на простейшем варианте: небольшой кусок дня в этой комнате. Ну, желательно, чтобы было побольше людей. Но не больше шести. Больше они пока не могут. Если ты волнуешься о том, что мне это дорого стоило...

— Я волнуюсь о другом.

— Нет, я хочу поставить все точки над «i»! — Он покраснел немного. — Мне это не стоило вообще ничего! По крайней мере, ничего сверх моих «карманных» денег. — Он выделил эти слова злобной интонацией. — Я участвую в эксперименте, если хочешь.

— «Если хочешь» надо было спрашивать заранее. Вот так — прийти и спросить: а хочешь ли ты, дорогая?

— Не драматизируй! Во-первых, знание привело бы к искусственности. Во-вторых...

— А твоя, как ты выражаешься, искусственность не испугала разработчиков?

— Один «искусственный» лучше, чем двое, не так ли? Потом мне были даны инструкции, как вести себя. И позволь мне договорить! — Он повысил голос. — Ничего особенного не произошло. Записывался кусок дня. Один незначительный кусок! Давай считать, что для домашнего архива! Господи, если бы я бегал перед тобой с нашей камерой и задавал вопросы неестественным голосом, а потом достал чип, записал все на диск и положил его в стопку других, которые никто и никогда не смотрит, — это бы тебя не раздражало!

— Нет, не раздражало бы, — твердо сказала я. — И не твое дело, почему. Это мое право — раздражаться или нет. Запись на домашнюю камеру меня не раздражает! А то, в чем ты сейчас признался, раздражает. Я не согласна!

— Послушай...

— Не согласна!

— Из принципа?

— Да хоть из вредности! Это мое право!

— Пусть так!

Он наклонился над столиком и быстро провел по нему рукой. Бумаги вздыбились, как льдины, самый крайний из полученных айсбергов тяжело заскользил и рухнул на пол, расслаиваясь при падении. Алехан вышел из комнаты, хлопнув дверью. Занавеска на окне рванулась за ним, но сразу же успокоилась.