— Итак?

— Суть такова: леди Саручка — на которую и так уже гневалась вся семья за то, что она играет светскую музыку, — создала впечатление, что ее… как бы это выразить? «Подцепил», кажется, так будет правильно… да, что ее подцепил выходец с Востока. И хотя впечатление было ошибочным, это не остановило взбешенную родню от попытки избить упомянутого выходца с Востока. Который, не зная ни причины нападения, ни действительной его природы, предположил, что жизнь его в опасности, и ответил соответственно. Что привело к смерти… кого именно?

— Моего брата, Амлуна, — ответил Дьюри.

— Амлун мертв? — спросила менестрель.

— Да, — процедил Дьюри.

— Очень огорчительно это слышать, — вздохнула Саручка. — Влад, это было нехорошо.

— Прости, — отозвался выходец с Востока.

— Ответить остается вот на что, — проговорил Кааврен, — если вы двое не состоите в романтической связи, то что же вы делали вместе?

— Хороший вопрос, — согласился Сурке.

— Рад, что вы так считаете, — сказал Кааврен. — И есть еще один хороший вопрос: что случилось с таинственным артефактом, так называемой серебряной тиассой?

— А это что такое? — спросил Дьюри.

— Я так и думал, что вы не знаете, — кивнул Кааврен.

— Что ж, я рад, что оправдал ваши ожидания, но что это такое?

— Нет-нет, — ответил Кааврен, — задавать вопросы вы сейчас не вправе. Вы вправе разве что отвечать на них, хотя бы пока я не решу, что с вами делать.

— Решать, конечно, вам, но могу я предложить для начала хотя бы найти нам лекаря?

— Ча, — отозвался Кааврен, — никто из вас не ранен так уж серьезно.

— Как скажете.

Кааврен повернулся к леди Саручке и спросил:

— А вы как полагаете, миледи? Мне взять их под стражу?

Она рассмеялась.

— Разве что забавы ради. Я считаю, они и так уже получили достойное наказание, ведь их дважды кряду побил один выходец с Востока.

Дьюри уставился куда-то под потолок и не ответил, однако лицо его стало несомненно более красным.

— Прекрасно, миледи, пусть будет так, как вы решили. Разумеется, Империю не интересуют вопросы, связанные с вашими семейными делами, а также то, что разделяет вас и ваш Дом.

— Рада услышать это, господин капитан.

С этим Кааврен повернулся к Дьюри, поклонился и проговорил:

— Можете идти.

Иссола словно хотел что-то сказать; потом он словно хотел что-то сделать; но в итоге просто глубоко поклонился и с помощью остальных помог раненым выбраться наружу.

Когда они удалились, Кааврен снова обратился к Саручке:

— Теперь вы. Расскажете мне о серебряной тиассе?

— Признаю, капитан, вы меня поражаете. Вы так много выяснили о случившемся, и однако даже не догадываетесь об артефакте, который так давно ищете.

— А откуда вы знаете, что мы его ищем?

— Влад сказал.

Кааврен взглянул на выходца с Востока, который отозвался:

— Я и представить себе не мог, что Империю столь сильно заботит здоровье одного бедного выходца с Востока — неважно, есть ли у него имперский титул, — чтобы приложить такие усилия для его поисков.

— А когда вы пришли к такому выводу, милорд?

— Когда было объявлено о концерте. Ведь очевидно, что это затеяно лишь для того, чтобы собрать всех нас вместе.

— И вы, однако же, все равно пришли?

— Понимаете ли, капитан, я не мог упустить возможность снова повидать Сару.

— Вот как? Значит, лорд Дьюри был не столь уж неправ?

— О, он был совершнно прав, если бы вопрос решали только мои желания. Но категорически неправ, учитывая еще и желания леди Саручки.

— А вот это необязательно так, лорд Талтош, — подмигнула Сара.

Выходец с Востока закашлялся и, похоже, засомневался, куда именно смотрит. Один из джарегов у него на плечах задергал головой вверх и вниз, словно покатываясь со смеху. Кааврен к данному вопросу относился с некоторым отвращением, учитывая обстоятельства, но интереса к нему не испытывал никакого, а потому сказал:

— В любом случае, два месяца назад вы сошлись не для того, чтобы мило поболтать. И не из-за этого леди ходила за вашим мечом — а меч этот, как я вижу, она вернула вам.