А как только дверь за Бернардой закрылась, рыдания Исабель прорвались наружу. Сорвав очки, она зарыдала в голос, не опасаясь больше, что кто-нибудь может увидеть ее. Наверное, многое могло бы измениться в отношениях между ней и Бернардой, если бы последняя сейчас вернулась в палату. У Исабель не хватило бы силы вновь быть неприступной к ее сопереживанию. Она как раз нуждалась в этом. Ведь она была еще так молода и так беззащитна.

Она рыдала, упав на неподвижное тело мадам Герреро, а та уже не могла помочь ей советом, как делала всегда, не могла взять на себя груз проблем, обрушившихся с ее смертью на такие хрупкие плечи Исабель.

— Мама! Мама! — повторяла беспрерывно девушка, вглядываясь сквозь слезы в лицо единственного дорогого ей человека. Как ей хотелось услышать знакомый голос, который бы обнадежил и поддержал ее.

Адвокат Пинтос сидел, развалившись, в глубоком кресле, в одной из комнат особняка мадам Герреро и разглядывал стоящего перед ним Бенигно. Узнав о смерти мадам Герреро, Пинтос сразу же стал прикидывать, что полезного для себя он мог извлечь из этого события. Дела семьи Герреро, которые он вел вот уже много лет, были порядком запущены. Если мадам и могла проверить его, то делала это лишь тогда, когда чувствовала себя более или менее хорошо. Но так как в последнее время здоровье ее все слабело, то и проверок было все меньше и меньше. Сейчас адвокату хотелось добиться того, чтобы ему была представлена полная свобода действий. Никакого контроля не должно было быть. Но как этого добиться?

— Да, — глубоко вздохнул он, — это очень печально. Я искренне сожалею о том, что произошло. Так и передайте сеньоре Исабель Герреро. Она осталась одна, без поддержки опытного человека, ей будет очень тяжело теперь. — Пинтос намекал, конечно, на то, что таким опытным человеком мог бы быть он. Если бы ему в руки попались документы, что хранились в шкатулке Бернарды, они могли бы стать отличным орудием воздействия на Исабель. А то она слишком уверенна для своего возраста и придирчива. Но как ему найти их, он пока не знал.

— Все мы, кто хорошо знал мадам Герреро, — печально кивнул в ответ Бенигно, — опечалены. Это настоящая потеря для всех нас, сеньор Пинтос.

— Да-да, это тяжелая утрата, — согласился глубокомысленно Пинтос, думая совершенно о другом. Он еще больше нахмурился и затряс пальцем, направленным в сторону Бенигно. — Я полностью разделяю твои чувства. Так же, как и чувства тех людей, о которых ты говорил. Я ведь и сам отношусь к ним. Сколько лет мы работали с мадам Герреро бок о бок, стремясь к процветанию ее семьи. Она была великолепная женщина! Но… — Брови его взлетели высоко над очками, которые, наоборот, сползли к кончику носа. — Как бы то ни было, жизнь продолжается независимо от судьбы одного человека.

— Но уже не так, как раньше, — Бенигно грустно усмехнулся. Со смертью мадам Герреро закончился самый длинный период в его жизни. Начался новый, и он не знал еще, каким он будет, что принесет ему. Возможно, молодая хозяйка захочет иметь молодого шофера. А дворецкие сейчас не в моде. Сегодня Бенигно был тщательно выбрит, в отглаженном костюме и в белоснежной рубашке с галстуком. Он следил за своим поведением, даже не вспоминая о традиционных стаканчиках вина, хотя именно сейчас ему хотелось выпить как никогда раньше. Но он сдерживал свои желания из страха перед Исабель. Ему бы хотелось прожить остаток своей жизни в этом доме, прислуживая этой семье, которой он отдал так много лет и сил.

— Я нисколько не сомневаюсь, Бенигно, — прервал его размышления Пинтос, — что мадам Герреро обязательно хотела бы, чтобы мы все продолжали выполнять свои профессиональные обязанности. Каждый на своем месте, — добавил он. — Я уверен в этом, потому что очень хорошо знал мадам Герреро, ее исключительно деловые качества. Такое редко можно встретить у женщин, — улыбнулся он. — Они ведь созданы для совершенно иного. Мужчина должен зарабатывать деньги, а женщина тратить их. Ты согласен со мной, Бенигно?

— Мы оба очень хорошо знали ее, — кивнул Бенигно, польщенный тем, что Пинтос беседует с ним, как с равным.

— Эх, — вновь последовал глубокий вздох Пинтоса. — Я должен организовать все как можно лучше. Для этого мне надо привести в порядок некоторые документы. — Он скосил глаз из-под очков в сторону Бенигно. — Ты понимаешь, Бенигно, что есть дела, которые не следует забывать даже в минуты самого глубокого траура, — он так произнес это, словно хотел показать, на какие душевные жертвы вынуждает его долг адвоката перед семьей Герреро. Пинтос поднялся с кресла неохотно и тяжело, поправил галстук.

— Куда вы сейчас собираетесь, сеньор Пинтос? — удивился Бенигно.

— В библиотеку. — Грустно развел руками Пинтос. — Там должны быть документы, которые мне надо привести в порядок. Сеньорита Исабель, насколько я успел ее узнать, чрезвычайно строга. — Он со значением поднял указательный палец.

— Вы туда не пойдете, — покачал головой Бенигно. Причем голос его был тверд.

— Что ты сказал? — не понял Пинтос. Лицо адвоката сразу же стало сердитым и озабоченным. Еще не хватало, чтобы слуги становились на его пути, подумал он, с неприязнью глядя на Бенигно.