— Нет-нет, я идиот! Ну почему я веду себя как ребенок! — бранился Фернандо, пересекая кабинет из одного конца в другой и возвращаясь обратно. Пиджак его висел на спинке стула, Фернандо развязал галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Я все время хожу вокруг да около, когда мы встречаемся, и всегда остаюсь на том же месте, с теми же мыслями и с уверенностью, что надо мной просто-напросто смеются! — Фернандо не заметил, охваченный гневом на собственную нерешительность, что в кабинет вошел с подносом в руках Лоренцо.

— Кто может себе позволить смеяться над вами, сеньор? — спросил он у Фернандо, услышав его последние слова. — По-моему, вы все преувеличиваете, — он бережно опустил поднос на стол, — и видите призраки там, где их нет и не должно быть.

— Что ты сказал? — Фернандо переключил внимание на Лоренцо. — Призраки, которых нет и не должно быть? Да какое право ты имеешь сомневаться в том, что я говорю? — Фернандо бросился на него, как бросается бык на красный свет. Изумленный Лоренцо не рад был, что завел разговор на эту тему. — Ответь мне, какое право?!

— Вы ошибаетесь, сеньор, — стоял на своем Лоренцо. — Пройдет немного времени, и вы поймете, что я прав. Просто я позволил себе представить, что положение не так серьезно, как вы о нем думаете. — Лоренцо не уступал в темпераменте Фернандо и доказывал свою точку зрения не менее горячо, чем он. — Вы все слишком драматизируете, сеньор Фернандо.

— Ах, для тебя положение не так серьезно? — взорвался Фернандо. — А для меня оно просто ужасно! Кто тебе дал право сомневаться во мне? — Фернандо так отчаянно жестикулировал, что, казалось, он лишь чудом еще не опрокинул что-нибудь на пол.

— Мои годы, — коротко ответил на этот выпад Лоренцо.

— Годы?

— Да, — кивнул Лоренцо. — И тот факт, что я знаю вас гораздо лучше, чем самого себя. Даже вы, сеньор, не знаете себя так, как знаю вас я. Для вас, сеньор, никогда ни в чем не было проблем, — он не давал Фернандо вставить даже слово, заметив, как тот возмущенно машет руками, отрицая услышанное. — Их не будет и сейчас. Или вам чего-то не хватает?

— По-твоему, единственной проблемой, которая может возникнуть в моей жизни, — перехватил наконец инициативу Фернандо, — это та, что связана с моими делами? Нет! В моей жизни имеются более важные проблемы!

— Извините, сеньор, но вы такой непредсказуемый, такой переменчивый человек, что… — Но Лоренцо опять не смог до конца выразить свою мысль, Фернандо прервал его, уцепившись за слово «переменчивый».

— Да, я переменчивый человек, — все больше распалялся Фернандо, — но разве это дает тебе право сомневаться в моих словах и насмехаться надо мной?!

— Тогда почему бы вам хоть немного не успокоиться, — предложил Лоренцо, — и не привести в порядок свое выступление? — Он ткнул пальцем в кресло. — Почему вы так горячитесь, если уверены в своих словах? Тот, кто уверен, спокоен.

— Послушай, — слова Лоренцо подействовали на Фернандо. Он с размаху плюхнулся в глубокое кресло. — Я уже устал, — заявил он более спокойно, — и я не хочу, чтобы ты насмехался надо мной! — но следующую фразу Фернандо опять почти прокричал: — Я не люблю, когда надо мной насмехаются!

— Смеяться над вами? — Лоренцо наконец-то понял, что Фернандо действительно считает, что над ним смеются. А он принял сначала все это за блестяще разыгранный перед ним спектакль. Ведь они с Фернандо частенько разыгрывали друг друга. Они любили пикироваться, обоим не чуждо было чувство юмора. Но сейчас все оказалось серьезно.

— Да, — подтвердил Фернандо. Он встал и снова заходил по кабинету. Он был так возбужден, что лоб у него покрылся капельками пота, Фернандо беспрестанно вытирал его рукавом рубашки, забыв про платок в кармане пиджака. — Разве я не обыкновенный ранимый человек, которого можно при желании убить насмешками? — допытывался он у переставшего что-либо понимать Лоренцо. — Да-да, меня можно этим убить!

— С вами, сеньор, происходит что-то очень серьезное, — покачал головой Лоренцо. Он принял серьезный вид, внимательно следя за перемещениями Фернандо по комнате. — Я верно говорю?

— Да, ты прав, — кивнул Фернандо. — Просто есть люди, которым кажется, что другой человек не способен страдать. Они позволяют себе по отношению к этому человеку все, что заблагорассудится, совершенно не заботясь о последствиях своих поступков. Эти люди совершенно не способны чувствовать чужую боль, как в моем случае.

— Я, кажется, догадываюсь, о чем идет речь, — задумался Лоренцо, хотя сам, если бы его заставили честно признаться, ничего пока не понимал. — У вас появились проблемы… — Он пытался придумать на ходу эти проблемы. — Проблемы, например, в Соединенных Штатах, куда вы недавно летали, да? — Лоренцо с надеждой смотрел на Фернандо, пытаясь уловить в его глазах подтверждение своей версии. — Что случилось, сеньор Фернандо? — Но так и не дождался вразумительного ответа.