— Чувствую греховный смрад в твоем дыхании, — сказал он.

Хейз отшатнулся.

— Зачем ты преследуешь меня?

— Я тебя не преследовал, — сказал Хейз.

— Она сказала, что ты шел за нами. — Слепой махнул в сторону девочки.

— Я не преследовал вас.

Хейз вспомнил, что у него в руке коробка, и посмотрел на девочку. От черной вязаной шапочки у нее на лбу отпечаталась ровная линия. Внезапно она хихикнула, но улыбка тут же исчезла, словно девочка почувствовала неприятный запах.

— Я не думал тебя преследовать, — сказал Хейз. — Я шел за ней. — Он пихнул девочке в руку коробку.

Казалось, девочка хотела схватить коробку, но не решилась.

— Мне не нужна эта штука, — сказала она. — С чего вы взяли, что она мне нужна? Заберите ее. Она не моя. Я не хочу!

— Давай, бери, — сказал слепой. — Бери, положи в мешок и заткнись, пока по шее не получила.

Хейз снова пихнул ей коробку.

— Мне она не нужна, — пробормотала девочка.

— Возьми и не спорь, — сказал слепой. — Он не тебя преследовал.

Она взяла машинку и засунула в мешок с брошюрами.

— Это не мое. Я взяла, но это не мое.

— Я шел за ней, чтобы сказать, что нечего было на меня так пялиться. — Хейз смотрел на слепого.

— Это вы о чем? — воскликнула девочка. — Я совсем и не пялилась. Я только смотрела, как вы разорвали брошюру. Он разорвал ее на кусочки. — Она схватила слепого за плечо. — Разорвал и рассыпал по земле, как соль, а потом вытер руки о штаны.

— Он преследовал меня, — сказал слепой. — Никто не будет гнаться за тобой. Я слышу призыв к Иисусу в его голосе.

— Иисусе, — пробормотал Хейз. — Боже ж ты мой. — Он сел на ступеньку, и рука его едва не коснулась ног стоящей девочки. На ней были теннисные туфли и черные хлопчатобумажные чулки.

— Слышишь, как он ругается, — сказала она тихо. — Он не тебя преследовал.

Слепой неприятно рассмеялся:

— Слушай, сынок. От Иисуса все равно никуда не денешься. Иисус — это факт.

— Я все знаю про Иисуса, — сказал Енох, — я уж был в Родмилской Библейской Академии, меня туда заслала эта баба. Если что-нибудь неясно насчет Иисуса, спросите у меня. — Он залез льву на спину и уселся там по-турецки.

— Я слишком много всего видел, — сказал Хейз, — чтоб хоть во что-то верить. Я полсвета обошел.

— Вот и я тоже, — добавил Енох Эмери.

— Не так уж далеко ты забрался, раз пошел за мной. — Слепой неожиданно встал и принялся ощупывать лицо Хейза. Тот не шелохнулся. Слепой убрал руки.

— Ладно, — сказал он вяло. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Мой папаша был похож на Иисуса, — сообщил Енох со спины льва. — У него были волосы до плеч. Правда, у него был шрам на подбородке. А мать я никогда не видел.

— Какой-то проповедник оставил на тебе отпечаток,— произнес слепой со сдавленным смешком. — Ты шел за мной,

чтобы избавиться от него, или хочешь получить от меня еще один?

— Послушай, все твои муки не сравнятся с муками Иисуса. — Девочка внезапно дотронулась до плеча Хейза. Он сел, черная шляпа сползла на лицо. — Слушай, — повторила она громче,— жили на свете мужчина и женщина: они убили маленького ребенка. Это был ее ребенок, но он был урод, и женщина его не любила. Но у ребенка был Иисус, а у нее — только красота и мужчина, с которым она жила во грехе. Она прогнала ребенка, но тот вернулся, она снова его прогнала, но он снова вернулся, всякий раз он возвращался к ней и к мужчине, с которым она жила во грехе. Тогда они задушили его шелковым чулком и повесили в печной трубе. Но и после этого он не давал ей покоя. Куда б она ни смотрела — везде был ребенок. Стоило ей лечь с этим мужчиной, как она видела ребенка. Он смотрел на них из трубы и светился сквозь кирпичи среди ночи.

— Боже мой, — пробормотал Хейз.

— У нее не было ничего, кроме красоты, — громко и быстро проговорила девочка. — Но этого недостаточно. Совсем.

— Я слышу, как они там шаркают ногами, — сказал слепой. — Доставай брошюры, они сейчас выйдут.

— Но этого недостаточно, — повторила девочка.

— Что мы собираемся делать? — спросил Енох. — Что там, в этом доме?

— Программа закончилась, — сказал слепой. — Там моя паства.

Девочка достала из мешка брошюры и протянула слепому две пачки, перевязанные тесемкой.

— Вы с тем мальчиком идите на ту сторону и раздавайте там, — сказал он ей. — А мы с моим преследователем останемся здесь.

— Лучше ему ничего не давать, — сказала девочка. — А то возьмет и все порвет.

— Делай, что велено, — прикрикнул на нее слепой. Она недовольно застыла на месте.

— Ну, ты идешь или нет? — наконец спросила она Еноха Эмери. Тот спрыгнул со льва и пошел за ней на другую сторону.

Хейз хотел было спуститься вниз, но слепой схватил его за руку и принялся быстро шептать: