Лира лир
вернуться

Бобров Сергей Павлович
Шрифт:

1913.

Молодость золота

Валерию Брюсову

Зеркало земли изогнуто И исторгнется им тоска; Ты, нетленное золото, Ниспадаешь на дикие шелка. А в руках твоих ослепительных Не старая грамота — меч! Как на солнце, на море длинное Упадает стремительно сечь. Ты знаешь, и не обещаючи: — На строки дней вернусь! Закрой неверные раи В свой пресветлый убрус. А молодость твоя гневливая Построяет некий нам мост, Чтобы буквы негаданной нивы Коснулись любимых, любимых звезд.

1913

Свобода

Мой лучший сон, мой ангел сладкопенный.

(Н. Языков)
Свобода плакала в эфире Над океаном жизни сна. Звезды прельстительный дикирий Жгла жизни яростной весна. В руках Свободы шар безумный Аполлонической любви, Рук силуэт нежданно шумный И непостыдные лучи. Она прекрасной оставалась, — Пожаром жизни мировой, Когда над нею раздавалась Волна игры волной другой. Призрак душил рукой слепящей Ее бессмертное лицо, — И беломраморной дрожащей — Рукой поддерживал кольцо.

1913

Благоденствие

М. Кювилье

Благоухай, земли денница, Остров пальм и белоногих зверей! Не ассирийских херувимов Каменнодушная чреда,— Нет, эти голубые лица Воздвигли звонкие города. Поднимая на плечах неуловимых Стебли египетских степей. Человеческий мир! не ты ль затерян, — Вспомни тех заветный завет: Одной старинною пылью верен Дней твоих слабый свет. Ты — лики демонов жалкие разрушишь, Утвердив сказаний пентаграмму; Перед блеском непомерклым твоей души Падет их армада.

1913.

11

Н. Н. Achcriy IX

Бег алмазов

Н.Н. Асееву

О, голос неслитный Ледовитых дубрав! Как Фритьоф, орел ненасытный, И мой приготовлен корабль! Вот корабль выплывает в пучины, Стоном задымились берега; Серые долины! прощайте, — И вот первых алмазов рога. Живи на просторе бдящем. Ты, мыслей полюс живой; На севере огнем дрожащем, Корабль, не останавливайся мой. Твои реи не я ли устами Целовал и хвалил, Остановись, дрожи, дрожи! — мое знамя Перед силой несметных сил.

1913

«Твоих пленительных очес…»

М И Б

Твоих пленительных очес Мне было сладостно достигнуть, Играть, резвиться вкруг небес, Вдруг голубым танцором прыгнуть. Я — голубым танцором был! — Ты — неживая! В тростинку дул и травы гнул, Кругом — сады, Золотые окна И локоны рая. Заверчивается мой полет И легче пролетает; — Тогда, стремительно летя. Я звал и пел тебя, дитя. — Перед стеклами зеркал Нежный мальчик фигурял. Он склонялся и дрожал. На одной ноге стоял.

1914

Книга вторая

И я услышал: приблизься ко мне, чтобы можно было плюнуть тебе в лицо.

(Koodstayl)

Руки к небу

Небес порыв случаен, Но тяжек, опечален, угрюм; Города небесных окраин, Как края пожелтелых дум. И душу, легко угасая. Прими же, крайняя новь. Мечтая и не желая, Отрекись и сон приготовь. Блаженный и горький отблеск, А небо, как крайняя жизнь, И вечер положит в гробик Твою отгорелую синь. Но зелень сухих изумрудов. Закроет исступленный сон: И темной, сирою грудой Унесет в знакомый полон.

1913.

«Шорохи той же грани…»

Шорохи той же грани, Как соки пустелых уст. А! зачем же эти дороги Лучей красных не близки! Топайте мостом, завязшим В пучин вздошных дорог — А я полоумный взор Направляю на ту же пажить. Вы вслушайтесь в сей сказ: — Голубь на прорубь, — Кровь на восторги, — Нивы за плески, за ивы. И в единой печали Я в ничто потрясен. Сон исходит ночами, Я до ней унесен.

1913

Неуверение

Простота необыкновенности, Степь — просто. Как сила жалости, Как утес морей. И бьющееся вперед Кто приневолит, Когда из боли щедрот. Неба лед расколет. Кинься, кинься под черный день, Под валы его перепонок. В глазах: день и тень, А в черни их незнакомый ребенок

1913