Выражение лица Эймона в этот момент сказало ей все. Вопросительно приподнятые брови и блеск глаз свидетельствовали о том, что он заинтригован и раздосадован одновременно. Если бы она чуть-чуть опоздала со своим признанием, он бы ее поцеловал.

На секунду от этой мысли у нее сладко заныло сердце. Сколько бессонных ночей провела она, мечтая о том, как его губы прижмутся к ее губам и что она почувствует. И вот теперь, вместо того чтобы податься ему навстречу, она делает шаг назад, увеличивая между ними расстояние. Пусть уж лучше эта боль в груди, чем терпеть унижение, когда он отшатнется от нее, узнав всю правду.

— Сначала я расскажу тебе про Адриана, — с усилием произнесла она.

— Кто такой Адриан? — спросил он, невольно напрягаясь.

— Мой жених. Бывший жених, — тут же поправила она себя.

Эймон расслабился. В глубине его глаз вспыхнули веселые искорки.

— Слава богу. Я уж думал, что не так тебя понял в нашу первую встречу. — Он вдруг нахмурился. — Подожди-ка. Значит, этот Адриан и есть отец твоего ребенка? И это он бросил тебя и ушел с другой?

Колин просто кивнула, чувствуя комок в горле.

— Понятно. — Его голос изменился. Теперь он звучал почти безразлично. — Ты его еще любишь?

— Если я его и любила, то это уже в далеком прошлом. — Она пожала плечами.

— Значит, если я поцелую тебя на правах старого доброго друга, тебя не будут мучить угрызения совести, что ты его предала?

— Если кто и будет мучиться угрызениями совести, это точно буду не я, — выдавила из себя Колин.

— Тогда я не хочу больше слышать ни про какого Адриана.

Уже произнеся эти слова, Эймон подумал, что это не совсем так. Он хотел бы знать, какой негодяй мог так поступить с ней. Сказал, что женится на ней, сделал ей ребенка — и был таков. Что за идиот мог променять Колин на другую женщину, которая, может, и моложе Колин, но уж точно не обладает ее силой духа и добрым сердцем? Кто, если бы не она, посылал его отцу весточки от имени сына в попытках примирить двух упрямых мужчин? Его вдруг охватило незнакомое чувство нежности.

— Я бы сама не стала его упоминать, но, к сожалению, он имеет отношение к моему рассказу.

Ее лицо побледнело, но в глазах горел решительный огонь.

Он бы хотел знать, что она имела в виду, но, если это причиняет ей боль, тогда не стоит.

— Колин...

— Пожалуйста, не перебивай! — Она вскинула руки в умоляющем жесте. — Если я не расскажу сейчас, кто знает, когда еще я наберусь достаточно смелости, чтобы вернуться к этой теме. Я только не знаю, с чего лучше всего начать. Сейчас, минутку.

— Если только ты считаешь, что я обязательно должен об этом знать,— уступил Эймон. Видимо, для нее это было очень важно. Если так, значит, это важно и для него. Ведь она и не подозревала, какой подарок он только что получил, узнав, что отец им гордился.

— У него были отличные рекомендации, — неожиданно сказала она.

— Жениховские? — абсолютно серьезно поинтересовался Эймон, но не смог удержаться от улыбки.

Колин нахмурилась, показывая, что юмор в данном случае неуместен.

— Нет. Как управляющего фермой. До того, как устроиться на работу у нас, он работал на западном побережье на двух скаковых конюшнях, и везде о нем отзывались в восторженных тонах. Когда он у нас появился, мы как раз нуждались в таком человеке, способном в короткие сроки создать нам рекламу за границей и модернизировать ферму так, чтобы все было по высшему разряду.

Эймон молча кивнул.

Не в силах устоять на одном месте, она принялась ходить из угла в угол.

— Он был очень мил, и все сошлись во мнении, что именно он нам и нужен. Он показал себя человеком, которому можно доверять и который досконально знает свое дело.

— Поэтому ты и влюбилась? — вдруг перебил ее Эймон. — Потому, что тебе показалось, что ему можно доверять? Или потому, что он был так очарователен?

Она остановилась посреди студии.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что я собираюсь тебе сказать.

— Может, и так. Но я подумал, что не помешает это знать. Так сказать, для целостности картины.

Колин сдвинула брови.

— Не знаю, почему это тебя так волнует, — наконец сказала она. — Но вся штука в том, что он только казался таким, а на самом деле... — Она развела руки в стороны и продолжила: — Я не думала, почему или как это случилось. Сначала мне было очень приятно находиться в его обществе. Он высказывал такой искренний энтузиазм в том, что касается фермы. Может, меня покорило именно это отношение к делам фермы, которая мне небезразлична. Может, что-то другое. Сейчас нет смысла рассуждать об этом. Просто на каком-то этапе он стал частью моей жизни. — Она закрыла глаза и сглотнула. — Пока в один прекрасный день мне из банка не вернули два чека и с сожалением добавили, что банк не может их обналичить, потому что на счете нет денег. Это стало для меня ударом. Я выписывала чеки Адриану в полной уверенности, что деньги тратятся на то, что он просил. Но когда не доставили ни нового инвентаря, ни племенного жеребца, когда в Интернете не появилась наша страничка, я поняла, что мой жених — мошенник.

— Ты заявила в полицию?

— Нет.

Эймон как-то странно усмехнулся.

— Может, потому, что ты его по-прежнему любишь?

— Когда я сказала об этом Деклану, — продолжила она, словно не слыша того, что он сказал, — твой отец... — Она всхлипнула. — Он не обвинял меня. Он подбодрил меня и просто каждый день стал работать так, как, наверное, и в молодости не работал. И тогда, — в ее глазах заблестели слезы, — с ним случился второй удар. Он потерял сознание и умер в машине «скорой помощи».