Ноэля это не смягчило.

— Вы, наверное, думаете, что и я перепутал дни? — сухо спросил он.

— Так часто бывает.

— Но не на сей раз. Я только сегодня утром получил открытку. Тринадцатого.

— Но сегодня двенадцатое, — сказала она.

— Нет, — твердо ответил он. — Сегодня тринадцатое.

— Прошу прощения, но сегодня все-таки двенадцатое. Четверг, двенадцатое мая, — в голосе ее звучало глубочайшее сожаление, как будто именно она была повинна во всей этой путанице. — Тринадцатое завтра.

Он не сразу сообразил. Ну да, вторник, среда… Боже мой, она права! Дни набегали один на другой, и в какой-то момент он сбился со счета. Вот глупость! Он так растерялся, что пустился вдруг в объяснения.

— Понимаете, у меня были очень трудные дни, работал, как сумасшедший. И эти перелеты… Я был в Нью-Йорке. Вернулся сегодня утром. Джет-лэг [1] — страшная штука, в голове все сместилось.

Она сочувственно смотрела на него. Пес обнюхал брючину Ноэля, и тот предусмотрительно шагнул в сторону — как бы песик не надумал совершить что-то еще. Волосы девушки в вечернем солнечном свете были потрясающие. Глаза серые с зелеными крапинками, нежная кожа и румянец во всю щеку.

Где-то он ее видел… Ноэль сосредоточенно сдвинул брови.

— Мы не встречались с вами раньше?

Она улыбнулась.

— Встречались. С полгода назад. На коктейле у Хатуэйев, на Линкольн-стрит. Но там была уйма народу, вряд ли вы могли меня запомнить.

Нет, он не помнил. Она была не из тех девушек, которых он замечал и за которыми склонен был приударить или просто поболтать с ними. К тому же на тот коктейль он пришел с Ванессой и занимался тем, что ходил за ней по пятам, чтобы она не улизнула ужинать с кем-нибудь другим.

— Ах вот как! Приношу извинения. Как мило с вашей стороны, что вы меня запомнили.

— На самом-то деле мы встречались дважды. Вы ведь работаете в фирме «Уэнборн и Уайнбург», не так ли? Месяца полтора назад я готовила для них ланч. Но, наверное, вы меня даже не заметили: я была в белом халате и разносила подносы с закусками. Никто не смотрит на поваров и официанток. Признаться, чувствуешь себя странно — словно ты невидимка.

Совершенно точное наблюдение. Еще больше смягчившись, он спросил, как ее зовут.

— Алекса Эрд.

— А я Ноэль Килинг.

— Ваше имя я знаю. Запомнила еще с коктейля у Хатуэйев, а на ланче я раскладывала карточки с именами.

Ноэль постарался припомнить этот ланч. Еда была превосходная: копченая семга, отлично зажаренное филе, кресс-салат и лимонное мороженое. Он сглотнул слюну. И почувствовал, что зверски голоден.

— На кого же вы работаете?

— Ни на кого, сама по себе. Свободный художник.

В голосе ее слышались горделивые нотки. Ноэль надеялся, что она не пустится сейчас в подробный рассказ о своей карьере, — он бы не выдержал. Ему хотелось есть, но еще больше — пить. Надо немедленно найти какой-то предлог, извиниться и избавиться от нее. Он уже открыл рот, но Алекса опередила его.

— А не хотите ли чего-нибудь выпить вместе со мной?..

Приглашение было столь неожиданным, что Ноэль ответил не сразу. Он взглянул на Алексу, встретил ее смятенный взгляд и понял, что на самом-то деле она ужасно застенчива и ей стоило немалых усилий отважиться на такое предложение. Да и не ясно было, куда она его приглашает — в ближайший бар или в какую-то чердачную комнатенку, где она обитает со своими подругами, одна из которых наверняка только что помыла голову.

Как бы не напороться на какую-нибудь чушь… Он был осторожен.

— И куда же вы меня зовете?

— Я живу через два дома от Пеннингтонов. А, судя по вашему виду, хороший коктейль вам не повредит.

Ноэль перестал осторожничать.

— Не повредит, — согласился он. — Хуже нет, чем явиться не вовремя, да еще знать, что ты сам в этом и виноват.

Не самый тактичный ответ, но она не обратила внимания.

— Вы очень добры, — поспешил поправиться он. — Спасибо за приглашение.

Дом был очень похож на дом Пеннингтонов, только парадная дверь не черная, а темно-синяя, и сбоку в кадке рос благородный лавр. Алекса отперла дверь, и Ноэль вошел в прихожую. Алекса нагнулась отстегнуть поводок у пса, который тут же принялся жадно лакать воду из круглой миски, что стояла у самой двери. На миске была надпись: «Для собак».

— Установил себе ритуал — сразу бросается пить. Верно, ему кажется, что он ужасно долго гулял.

— Как его зовут?