Будешь тут нервным…

Может, не ходить на работу? Нет, нельзя, сегодня конец недели – получка. Надо забрать продукты – лишними уж всяко не будут.

По этой-то причине Максим и явился, да ничего необычного и не произошло: как всегда, отработав, «открутив» смену, получили зарплату – по семь банок консервированной ветчины, которые молодой человек тут же и уложил в прихваченную с собой сумку.

И собрался уже было идти… Как вдруг…

Если бы Максим не был настороже, то и не обратил бы никакого внимания на двух полузнакомых парней из соседнего дома, которые как-то приходили к Вострикову, интересовались возможностью вступления в ТСЖ. Да-да, они самые! Одного, кажется, Веня зовут, другого – Николай.

Слава богу, Максим их заметил сразу же, не успел и высунуться из-за забора, как увидел – идут. Прямо к карусельщикам…

Молодой человек сразу же пропустил вперед напарников, затаился, прислушался…

Парни спрашивали про него! Хорошо было слышно, как Вадик переспросил:

– Максим? Да, есть у нас такой… Эй, парни, постойте-ка! Макс-то не ушел еще?

– Да вроде бы задержался.

– Вон там, за заборчиком, посмотрите, мужики.

– Спасибо!

Пошли… зашагали… Один на ходу оглянулся… кому-то махнул.

Черт! Ну надо же так…

Бросившись к забору, Тихомиров отодвинул нужную доску и тут же скрылся в кустах, слыша, как кто-то разочарованно крикнул:

– Да нет тут никого.

– Значит, домой ушел, – а это уже был голос Вадима.

– И где он живет?

– Да не знаю я… Ну что вы так смотрите, господа? Правда не знаю… А вы на рынке у старика Чарского поспрошайте. Они, кажется, с Максом друзья.

– Как, говоришь, фамилия старика-то?

– Чарский. Он там картинами торгует, увидите.

Вот, блин, незадача!

Выбираясь из кустов, Тихомиров выругался – и дернул же черт рассказать Чарскому про Евгению Петровну! Теперь, конечно, адресок у них будет… Так что тогда тут стоять? Ноги в руки и…

– Ой, кого мы видим! Какие люди и без охраны?

В арке черного хода одного из ближайших домов внезапно нарисовался Рамон в майке-сеточке и кожаных, в обтяжечку, брюках:

– Никак решили заглянуть в гости? Кстати, а вас там спрашивали, у метро… Наверное, друзья ваши. Может, мне их сейчас позвать?

– Не стоит, мон шер, – натянуто улыбнулся Максим. – Зачем нам лишние люди?

– А вот это верно, Максим, очень и очень верно… Ну что ж, поднимайтесь, посмотрите, как я живу.

Сказать прямо, жил юный извращенец очень даже неплохо – квартирка была отделана по высшему разряду, будьте-нате, и не какой-нибудь там пошлый евроремонт, о нет – старинная основательная мебель, кожаный диван с креслами, антикварный, инкрустированный золотыми вставками столик красного дерева, тяжелые портьеры на окнах…

– Проходите, не стойте, Максим. Бокал шампанского?

– Давай…

Отдернув штору, Тихомиров бросил взгляд на улицу и тут же убрался обратно: с крайне деловым видом Веня, Николай и с ними еще трое парней шагали в сторону улицы Солдата Корзуна.

Однако… ничего не скажешь, быстро управились!

Значит, теперь к Евгении Петровне ходу нет… По крайней мере – в ближайшее время. Ай, как нехорошо-то, нехорошо. Самое главное – как бы эти типы с «тетей Женей» ничего плохого не сделали. Да не должны бы – что она знает-то? Наверняка представятся друзьями, эта славная женщина им все и выложит, да еще и чайку предложит – подождите, мол, Максим скоро придет.

А вот шиш вам!

Однако сколько же здесь сидеть-то? А никакого другого убежища нет, так что…

– Максим, прошу вас!

Жеманно поклонившись, Рамон поставил на журнальный столик серебряный поднос с бутылкой шампанского и двумя бокалами:

– Ну, садитесь же! Выпьем за нашу встречу.

Тихомиров послушно сел, выпил…

А когда извращенец, сославшись на жару, сбросил с себя маечку и вытянул для поцелуя губы, просто смазал ему в челюсть. Так, машинально, сильно-то бить не хотел, а вот получилось…

– У-у-у… – придя в себя, очутившийся на полу юноша застонал и заплакал. – Бо-ольно… Все Вадику расскажу, все…

– Руки протяни, чудо. – Ухмыльнувшись, Максим оторвал свисавший с карниза шнур и, связав извращенца, не долго думая, запер его в ванной. Пущай там, в темноте, посидит.

Закрывая дверь на щеколду, предупредил:

– Будешь орать – набью морду!

Никакого ответа не последовало, видать, парнишка оказался понятливым.

И тут же – Тихомиров не успел еще ни о чем подумать – в дверях раздался звонок.