Челюстные щупальца кровососа изогнулись крюками, когда он подобрал тушку слепого пса. Мутант повертел его так и сяк, словно примериваясь, а затем приложил красную дыру ротового отверстия к голове добычи. Послышался длинный, сосущий звук, заскрипело, сочно лопнул череп собаки, и под лысой шкурой слепыша вдруг чётко обозначились рёбра. Вытянув из убитой псины не только кровь и мозг, но и, похоже, все внутренности, кровосос размахнулся и запустил трупом прямо в меня — я едва успел пригнуться. Мутант захрюкал, подняв щупальца и пару раз долбанул широкой ладонью по земле. Ах ты сволочь… смешно тебе…

Автомат под рукой, но стрелять сейчас, когда кровосос совсем рядом, буквально в семи метрах, да ещё и видит тебя, равносильно самоубийству — просто не успею поднять оружие. У Ереси двустволка, два заряда картечи. Может, и убьёт, но это вряд ли — оба заряда нужно в башку, причём череп у кровососа исключительно прочный, не факт, что пробьёт.

— Замри, — прошипел я, не оборачиваясь. — Ни звука.

Мутант дожрал «вторую порцию», перехватил ставшую похожей на тряпку псину и ещё раз засандалил ею в мою сторону. Мощно швыряет, гадина, хотя и не очень метко — труп собаки с грохотом пробил доски у меня над головой и влажно шлёпнулся о стену где-то внутри дома. И снова кабанье хрюканье, ручища долбит в землю, и щупальца на морде изгибаются крюками. Юморист чёртов.

Лёгкое поползновение руки к автомату кровосос засёк сразу. Хрюканье мгновенно превратилось в устрашающий рёв. Мутант пружинисто приподнялся на мощных ногах, вперившись в меня взглядом. Я замер, стараясь дышать через раз. Ох, зараза… неужели безносая баба в гости пожаловала? Погуляла бы ты ещё где-нибудь, мадам. Как-то не хочется с тобой сегодня встречаться.

Кровосос долбанул по земле ладонью так, что я даже почувствовал удар ступнями. Да не балую я больше, успокойся, тварь… и тварь успокоилась. Подобрав двух оставшихся собак, мутант начал смаковать их медленно, с расстановкой, видимо, уже утолив первый голод. От неожиданного, третьего броска я не увернулся — тварь словно специально подловила момент. Мёртвая псина долбанула меня в грудь так, что клацнули зубы, в глазах полыхнули жёлтые круги, а из лёгких вышибло весь воздух. От жестокого удара я вместе с объедком кровососа влетел в комнату и даже не почувствовал падения. Пытаясь вздохнуть, я слышал сквозь прибой в ушах, как заливисто хрипит чудовище, в восторге колотя по земле ладонями. И с первым успешным вдохом потерял сознание.

— Оклемался? — Ересь, бледный, дрожащий, убрал от моего лица флягу с водой. — Я думал — хана тебе. Фигасе, такой нокаут. О-ох… бли-ин. Думал, всё, допрыгались.

— Где кровосос? — с трудом прохрипел я. Грудь болела сильно, синяк, наверное, на всю фанеру, даже пальцем надавливать больно. Но рёбра вроде целые.

— Капец кровососу.

— Неужели ты пристрелил? — Ну, Ересь, ну, молодчага…

— Не… не я. Струхнул так, что даже ружьё под рукой потерял. Ну, ты уже валялся, и видно было, как тварь поднялась и к тебе так пошла небыстро. А ей навстречу кто-то, на человека похожий, в плаще грязном, и капюшон как у монаха. Встало оно между тобой и тварью и как зашипит! Ну, это, кровосос рыкнул и дальше прёт. И тут ка-ак треснет ему по балде это, что с капюшоном, ручищей здоровенной такой, что даже не знаю, как оно под плащом её прячет. Башка у кровососа и отлетела на фиг. А оно обернулось, морда такая белая-белая, как молоко, и глаз на ней словно дыра темнеет. Что-то пробурчало, сгорбилось и так быстро-быстро ускакало за дома… и рукой длинной, как костылём, отпихивалось. Я думал, всё, хана нам. А оно смоталось.

— Излом это был. — Я приподнялся на локте, охнул — в голове начали бить острые, горячие молотки, виски сдавило. — Да только приврал ты. Морды у изломов белыми не бывают, скорее, как у тебя — рыжие. И глаза у них почти человеческие.

Ересь фыркнул, сплюнул со злостью.

— А иди ты… Больно мне надо врать.

— Это у страха глаза велики, парень. И не то привидится.

Повезло нам сегодня. Крепко повезло. Видать, собачки были из свиты излома, и пришёл хозяин за своих слепых с кровососом поквитаться. Характер у изломов злобный и мстительный, так что не исключено. Но вот почему заодно и нас не прибил — непонятно…

Подняться, хотя и не без труда, получилось. Уже заметно стемнело, и потому я решил поторопиться. Другое место для ночёвки мы уже не найдём, а «выпитых» собак и безвременно почившего кровососа рядом оставлять нельзя — сбегутся ночью любители мяса, за компанию и нас схарчат.

Обезглавленный страшным ударом кровосос валялся в трёх шагах от дома. На матёрого излома нарвался — не просто сбита башка, а фактически отрублена. Бывает такое — нарастает у излома на ребре ладони кусок ороговевшей кожи, зазубренный, что твоя пила. Вояки рассказывали — шлем кевларовый разлетается вместе с головой от удара такой ручки. Вот и кровососу, по ходу, именно таким девайсом по шее досталось. Ох и тяжёл, зараза… даже волоком не оттащу.

— Эй, Философ! Подмогни… тут двести с лишним, а он, сволочь, скользкий. Надо бы его до погреба дотянуть, в «кисель» кинуть.

Ересь кивнул, и мы вдвоём, кряхтя и упираясь, дотащили тушу до воняющего кислятиной провала двери. Последим усилием, ногами, столкнули вниз, и мёртвый кровосос, с грохотом сломав прогнившую лестницу, рухнул в темноту погреба, в «кисель», и там оглушительно зашипело, зашкворчало, заухало. Вслед за кровососом полетели тушки слепых собак, и я только сейчас почувствовал, как от них воняет.

— Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Понял, юморист? — Я припомнил хрюканье кровососа. — Теперь в «холодце» похрюкай, скотобаза.

В темноте подвала уже не шипело — бурлило и лопалось. Отойти бы надо, а то брызги вылетят — до костей прожгут.

— Иди, Ересь, дрыхни. Ночью я дежурить буду, часов до четырёх.

— Ага. — Ересь апатично кивнул, вытер о комбез ладони и потопал в дом. Парень, похоже, как Герасим — на всё согласен. То ли ему действительно всё по фигу, то ли и в самом деле башку отбили. Заторможенный он какой-то. И взгляд отсутствующий… даже когда ружьём мне грозил. В голосе злость, а глаза… обречённые какие-то. Не нравится мне это, и не в смысле опасности — я от него угрозы больше не чувствовал. Что-то есть такое…