— Существуют силы, против которых ничего не могут поделать даже боги, — вздохнула она. — Меня не так-то просто пленить. Я могу одновременно находиться в разных местах. Но если уловить большую часть моего существа, то это можно сравнить с медвежьей лапой в капкане. Я не могу бежать, я невидима для глаз других богов. Только ты можешь меня найти, а я с каждым днем становлюсь все слабее.

— Так как же ты здесь оказалась? — спросил Джейсон. — Как тебя пленили?

— Я не могла сидеть сложа руки, — вздохнула богиня. — Твой отец Юпитер считает, что может скрыться с глаз и таким образом убаюкать наших врагов. Он считает, что олимпийцы оказались слишком втянуты в дела смертных, в судьбы наших детей-полубогов, в особенности после того, как мы согласились признавать их после войны. Он считает, что именно это и побудило наших врагов действовать. Поэтому он и закрыл Олимп.

— Но ты с ним не согласна.

— Нет. Я часто не понимаю настроений и решений моего мужа, но даже для Зевса это вообще за гранью разумного. Я не могу понять, почему он был так настойчив и убежден в своей правоте. Это было… не похоже на него. Как Гера, я могла бы просто следовать желаниям моего повелителя. Но я еще и Юнона. — Ее изображение замигало, и Джейсон увидел доспехи под простым черным одеянием, накидку из козьей шкуры, символ римского воина, на бронзовом панцире. — Юнона Монета [30] — так меня называли когда-то. Юнона, которая предупреждает. Я была хранительницей государства, покровительницей Вечного Рима. Я не могла бездействовать, когда нападали на потомков моего народа. Я почувствовала опасность, грозящую этому священному месту. Голос… — она помедлила, — голос сказал мне, что я должна прийти сюда. У богов нет того, что вы называете совестью. И мы не видим снов. Но этот голос был именно таким — вкрадчивым и мягким, он убеждал меня прийти сюда. И вот в тот самый день, когда Зевс закрыл Олимп, я ускользнула, не сообщив ему о моих планах, чтобы он не мог меня остановить. И я пришла сюда — выяснить, что происходит.

— Это была ловушка, — предположил Джейсон.

Богиня кивнула:

— Я слишком поздно поняла, как быстро движется Земля. Я оказалась еще глупее Юпитера — раба своих собственных порывов. Именно так это и произошло в первый раз. Меня захватили в плен гиганты, и мое заточение привело к войне. Теперь наши враги поднимаются снова. Боги могут одержать над ними победу только с помощью величайших из живущих героев. А та, кому служат эти гиганты… она вообще непобедима… ее можно только погрузить в сон.

— Не понимаю.

— Скоро поймешь.

Клетка начала сужаться, щупальца, захватывая друг друга, стягивались. Очертания Геры задрожали, как пламя свечи на ветру. Джейсон увидел, что на краю бассейна, за пределами клетки, собираются какие-то фигуры — неуклюжие горбатые гуманоиды с лысыми головами. Если только глаза не обманывали Джейсона, у них было больше одной пары рук. Он услышал и вой волков, но не тех, что видел с волчицей Лупой. По их вою он понял, что они из другой стаи — более голодной, более агрессивной, жадной до крови.

— Поспеши, Джейсон, — сказала Гера. — Мои тюремщики приближаются, и ты начинаешь приходить в себя. У меня больше не хватит сил явиться перед тобой снова. Даже во снах.

— Постой, — заторопился он. — Борей говорил нам, что ты ввязалась в опасную игру. Что он имел в виду?

Гера посмотрела на него безумным взглядом, и Джейсон подумал, что она и в самом деле могла совершить какую-нибудь глупость.

— Обмен, — пробормотала она. — Единственный способ восстановить мир. Враг рассчитывает на нашу разобщенность, а если мы разобщены, то мы будем уничтожены. Ты мое мирное подношение, Джейсон, мост, с помощью которого можно преодолеть тысячелетнюю ненависть.

— Что? Я не…

— Больше я тебе ничего не могу сказать. Ты дожил до этого дня только потому, что я забрала твою память. Найди это место. Вернись к исходному пункту. Твоя сестра поможет тебе.

— Талия?

Сцена начала меркнуть.

— Прощай, Джейсон. Будь осторожен в Чикаго. Твой самый страшный враг ждет тебя там. Если ты умрешь, то от ее руки.

— Кто это? — спросил он.

Но образ Геры померк, и Джейсон пришел в себя.

Его глаза открылись.

Циклопы!

— Проснулся, соня! — Пайпер сидела за ним на спине бронзового дракона и держала его за талию, чтобы он не свалился. Лео впереди управлял драконом. Они мирно летели по зимнему небу, словно ничего и не случилось.

— Д-Детройт, — заикаясь, проговорил Джейсон. — У нас ведь там… вроде была аварийная посадка. Мне показалось…

— Все в порядке, — сказал Лео. — Мы им дали жару, но у тебя было серьезное сотрясение. Как ты себя чувствуешь?

Голова у Джейсона раскалывалась. Он вспомнил завод, вспомнил, как спускался с мостков, потом громадное существо перед ним — одноглазое лицо, здоровенный кулак, а после этого — чернота.

— Но как вы… циклопы…

— Лео порвал их на части, — улыбнулась Пайпер. — Он был неподражаем. Он может творить огонь…

— Ну, ерунда, — быстро проговорил Лео.

Пайпер рассмеялась:

— Ты, Вальдес, помолчи. Я ему все расскажу, а ты потерпи.

И она рассказала все. О том, как Лео в одиночку справился с семейством циклопов, как они освободили Джейсона, а потом увидели, что циклопы начинают восстанавливаться. О том, как Лео заменил провода в драконе и как они поднялись в воздух в тот момент, когда циклопы в здании завода рычали от ярости, но отомстить не могли.