– Храбрится, – неожиданно замечает Томилин. – Заключение в виртуальности для хакеров – самое неприятное наказание. Находятся в глубине, и при этом – никакой возможности взломать программы.

Киваю… и вдруг понимаю, что меня насторожило. Статья двести семьдесят два, часть первая. Исправительные работы на срок от шести месяцев до года, лишение свободы на срок до двух лет.

– Какой у него срок?

– Шесть месяцев.

– И… сколько осталось?

– Чуть меньше двух.

Не понимаю. Даже если хакер сумел выбраться из виртуальной тюрьмы – к чему такой риск? Отбывать наказание ему осталось всего ничего!

– Продолжим обход? – спрашивает Томилин.

По-хорошему стоит посетить еще пару камер. Исключительно с целью запутать Томилина. Смотрю на часы.

– У меня есть еще двадцать минут. Давайте. Сосредоточимся на компьютерных преступлениях, хорошо?

deep

Кружится перед глазами цветная мозаика. Не то пытаясь сложиться в картинку, не то рассыпаясь. Рыцарский меч, доспехи, протянутая рука, самоцветный гребень, ящерка на стене…

Но я знаю – в этом паззле недостает одного, самого важного, фрагмента.

Выход.

Я стянула шлем, расстегнула воротник комбинезона. В комнате было темно – так и не раздернула с утра шторы…

Встав и сладко потянувшись, я крикнула:

– Мама! Папа! Я дома!

Сквозь дверь донеслось что-то неразборчивое, заглушенное музыкой. С этими родителями беда! Как врубят свою «Машину времени» или других старичков – не дозовешься!

– Не слышу! – крикнула я снова.

Макаревич, сокрушающийся о невозможности изменить мир, притих.

– Дочка, ужинать будешь? Тебе накладывать? – подойдя к двери, спросила мама.

– Иду, – выскальзывая из комбинезона, сказала я. – Сейчас.

Ежась под холодным душем – ничего нет лучше, чтобы опомниться от глубины,– я прокрутила в памяти тюрьму, Томилина, хакера Антона.

Нет, не сходится что-то.

Я выскочила из душа, промокнула с тела воду, швырнула полотенце прямо в бак стиралки. Влезла в старые, дырявые на коленках джинсы, надела старую рубашку – когда-то ее таскала мама, но она мне жутко нравилась.

– Карина!

– Иду, – отпирая дверь, пробормотала я. – Ну сказала же, сейчас…

Папа уже был дома. Сидел за столом, косясь одним глазом в телевизор. И не преминул спросить:

– Любимый город?

– Может спать спокойно. – Я плюхнулась на свою законную табуретку. – Папа, вот представь, что ты сидишь в тюрьме…

– Не хочу, – немедленно ответил папа.

– А ты попробуй. Тебя посадили на полгода, ну, за взлом сервака и кражу файла…

– Карина! – Папа многозначительно постучал вилкой по тарелке.

– За неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, каковое деяние повлекло за собой копирование информации… – досадливо сказала я.

– Представил, – ответил папа. – Теперь представил. Дальше?

Разумеется, я не должна обсуждать с родными таких вещей. Ну… мало ли чего я не должна делать? Сажать «жучков» на Томилина я тоже не имела права.

– Тебе дали полгода в виртуальной тюрьме…

– Спасибо, что не вышку, – вставил папа. Поймал укоризненный мамин взгляд и улыбнулся.

– Полгода, – гнула я свою линию. – Четыре месяца ты отсидел. И вдруг нашел способ выбираться наружу, в Диптаун. Но если это раскроется, то статья будет как за обычный побег! Станешь ты прогуливаться по Диптауну?

– Это все твоя американская практика? – невинно спросил папа.

– Да не практика, я же неделю как вернулась… – начала я, но вовремя сообразила, что отец шутит. Стажировку в США я проходила в виртуальности, хотя очень надеялась на настоящую поездку. Вот и выслушивала каждый вечер про чудеса техники: «А дочка уже вернулась из Штатов? Надо же, какие быстрые нынче самолеты!» – Папа, я серьезно!

– Я не юрист, – скромно сказал папа. – И даже не зек.

– Папа…

Отец задумался.

– Мог бы и убегать, – сказал он наконец. – Если есть какая-то важная причина. Это наш хакер?

– Я абстрактно спрашиваю, – терзая вилкой котлету, спросила я.

– Так и я тоже. Это абстрактный русский хакер?

– Угу.

– Тогда он может быть влюблен, может распивать с друзьями пиво или убегать всего-то ради куража.

– А если хакер американский?

– Тогда он грабит банки, пользуясь имеющимся алиби, – уверенно сказал папа. – Чем не повод? Сесть в тюрьму на маленький срок и, честно отбывая наказание, заняться серьезным бизнесом.