Шрифт:
– Ты ничего не забыла? Учти, Патрикеева, мы едем в эти «Дубки» на три дня. Будем гулять свадьбу по полной программе!
– А может быть, я не поеду. Я, Павел, очень стесняюсь. Я там никого там не знаю.
– Вот и будет хороший повод со всеми познакомиться.
– Но они спрашивать будут. И что мне говорить?
– Правду!.. Скажешь, что приехала из Пскова в институт поступать. Скажешь, что ты моя дальняя родственница, и поэтому живешь у меня.
– Я-то скажу. Но они не поверят!.. И правильно сделают.
Паша хотел возразить, но быстро понял, что Надежда права. Он бы и сам не поверил такому рассказу. Придется выдумывать новую версию…
Поскольку торжество в «Дубках» заказывал генерал Вершков, то и отношение к свадьбе было, как к кремлевскому мероприятию. От автомобильной стоянки к дверям пансионата проложили ковровую дорожку, а гостей должен был встречать сам директор – Олег Утехин… Должен был, но не сложилось!
Олег Вячеславович давно был пенсионером, но здесь в «Дубках» он продолжал свой «незримый бой». Дело в том, что Утехин когда-то вел дело об утрате партии агентурных дел. Они исчезли из архива так хитро, что и виноватых найти было трудно… Время тогда было смутное! В стране пропадали заводы и авианосцы. А тут такой пустяк – охапка личных дел.
Высокое начальство повелело замять дело и уволить без разбора всех причастных к этой истории… Полковник Утехин был против, но хозяин – барин.
У Олега Вячеславовича был основной подозреваемый – майор Ларченко, который жил в поселке Дубки. И вот после увольнения старший следователь Утехин напросился в директора пансионата. Ему надо было сбросить с души камень и довести до конца справедливое дело.
За эти годы удалось обложить Ларченко со всех сторон. Утехин завербовал всех соседей майора, контролировал его телефоны, а недавно внедрил в его избу видеокамеру.
Эта камера была и удачей, и провалом полковника. Он вмонтировал ее в березовое полено и подложил к другим дровам, лежащим горкой у печи Ларченко. Это была сложная комбинация, а через три дня случились холода, и майор растопил очаг… Знал бы он, что швыряет в огонь не деревяшку, а чудо техники в три тысячи баксов.
Однако за дни работы камера успела сообщить главное – в углу под половицами у Ларченко тайник. А в тайнике – чемодан с чем-то тяжелым. Понятно, что там не кирпичи и не консервы на черный день… Утехин готовил капитальный обыск на двадцатое мая. Но помешала предстоящая свадьба в «Дубках»… А за час до начала торжества позвонила соседка Ларченко – агент «Огородник».
Эта баба сработала как Штирлиц!.. После визита к майору подозрительной личности в очках, она на всю улицу заорала, что у нее кончилась соль и спички. Под этим предлогом она ломанулась к Ларченко. «Огородник» ворвалась в избу и застала хозяина с ножом в груди и со слабыми признаками жизни…
Майор умирал на руках Утехина. И именно тот услышал его последние слова Андрея Юрьевича:
– Этот гад украл агентурный архив.
– Кто это сделал?
– Сволочь.
– Ясно, что он сволочь! Ты, Ларченко, фамилию его назови. Покайся напоследок.
– Гад он ползучий, змеюка очкастая… Ты, полковник, вызвал «Скорую»?
– Вызвал!
– Не успеет…
Вот это и были его последние слова… С одной стороны Утехин подтвердил свою старую версию – виноват был Ларченко. А что толку? Где теперь искать чемодан с секретными бумагами? В этих делах такая бомба, что пострашнее птичьего гриппа!
Сначала на труп приехала вялая бригада ментов… А через час прикатила «Скорая».
Утехин вернулся в «Дубки», когда свадьба уже пела и плясала. Он смог утащить Вершкова в свой кабинет и коротко доложить обстановку. Генерал уже немного принял, но голова еще работала:
– Значит так, Утехин. Ты все сделал правильно. Хвалю! Но сегодня торжество портить не будем. А завтра в полдень начнем работать… У нас уже есть масса информации! Соседка же видела убийцу?
– Да, видела… Она сказала, что он был в очках и в шляпе. А еще – кособокий и хромал на обе ноги.
6
Этого момента Антон Маслов ждал двадцать пять лет… Он стоял перед мангалом, в котором дышали жаром угли – остатки березовых чурок. Под легким ветерком они краснели и взрывались синим пламенем.
Все это было за высоким забором коттеджа. Никто не мог видеть, как известный журналист вырывает из дела листы, комкает их и бросает в мангал. Через две-три секунды бумажный «колобок» вспыхивает, разваливается и улетает в небо струйками пепла.
Маслов жег только свое дело, свои расписки, свои агентурные сообщения, свои «сочинения стукача»… По сегодняшним временам из тех, кого он заложил, половина – робкие борцы за демократию, а вторая половина вообще не при делах. Эти люди просто мешали ему двигаться вверх. Это были придирчивые начальники, талантливые конкуренты или случайные свидетели его грехов.