— Чего? — обречено спросил Давид.

— Мы подозреваем… — д-дориа даже запнулся от волнения, — что люди уже встречались с иными расами. Но в силу чудовищной извращенности своей психики — уничтожили их, или низвели до положения бесправных рабов!

— Неправда! — Давид почувствовал себя по-настоящему оскорбленным. — Такого не было! Да, люди воевали между собой, объединяясь по признаку общего языка…

— Бывало у всех.

— Общей территории…

— Бывало у всех.

— Цвета кожи!

— Бывало…

— Религии!

— Еще как.

— По экономическим причинам…

Д-дориа лишь горько вздохнул.

— У людей раньше была дискриминация по национальному, половому, возрастному признаку…

Д-дориа печально произнес:

— Мы изучили все материалы, которые вы сочли возможным предоставить. В них нет ответа. Ваша цивилизация идет обычным путем разумных рас. Но, почему-то, не испытывает удивления от контакта с нами. Даже ты, рядовой пилот, великолепнейший переговорщик! Вывод печален — вы уже сталкивались с иной формой разумной жизни. Раз вы не говорите об этом — значит, судьба этой расы печальна. Мне очень хочется дать благоприятный отзыв, друг. Но я боюсь!

Наступила тишина. Сквозь едва заметные щели в полу сочился прохладный чистый воздух. Сияло астероидное кольцо, висели вдали корабли. Давид пробормотал:

— Оказаться бы сейчас дома… махнуть на рыбалку…

— Ага… — тоскливо отозвался д-дориа. — Тихая речушка… сидишь рядышком с женой на берегу, остроги наготове…

— Мы удочками ловим…

— Азарта мало. А спортивные состязания у вас развиты?

Давид кивнул.

— У нас хорошая ложа на центральном стадионе города, — похвастался д-дориа. — Если за ближайшие сутки придем к какому-нибудь решению — я еще успею на финал. Жена очень надеялась, что посмотрим вместе.

— Мою супругу ни на рыбалку, ни на футбол не затащишь… — пожаловался Давид. — Вот какой-нибудь прием или благотворительный вечер…

Д-дориа пошевелил щупальцами — жест сочувствия. Сказал:

— Любовь — загадочное чувство у всех разумных рас. Печально, когда она возникает при несходстве интересов.

— Нет, у нас много общих интересов, — проклиная себя за то, что взялся посвящать инопланетного осьминога в вопросы семейной жизни, сказал Давид. — Но рыбалка, спорт… не женское это дело.

— Почему? — удивился д-дориа. — Друг мой, в вас говорит неизжитый половой шовинизм! Нехорошо запрещать женщинам занятия охотой или спортом…

Давид поднял голову. Посмотрел на д-дориа. И заговорил…

Ему едва дали вымыться. Проклятая краска оттиралась с трудом, Давид израсходовал тройную норму воды, прежде чем рискнул выйти из-под душа. Оделся и вернулся из санитарного блока в свою каюту.

Капитан — старый, славный Эдд Куверт и загадочная русская женщина Анна Бегунец ждали. Напряжение уже покинуло их лица, теперь там осталось лишь любопытство.

— Итак? — первой, вопреки субординации, заговорила Анна.

— Все в порядке, — Давид уселся в кресло, поколебался, но все-таки вытащил из чемоданчика с личными вещами фляжку виски. Эдд покачал головой, но потом достал свою.

Бегунец молча приняла от Давида стаканчик.

— Ну? — спросил Эд.

— Они нас боялись, — объяснил Давид. Глотнул, блаженно закрыл глаза. Первая капля алкоголя за последний месяц. И первая спокойная минута. — Они нас ужасно боялись. Знаете, почему? Мы слишком хорошо вели переговоры! Слишком легко адаптировались к их облику, к их обычаям.

— Что же в этом могло не понравиться? — удивился Эдд.

— Д-дориа решили, что у нас уже есть опыт контактов с чужими разумными расами. Но поскольку мы это отрицали — Чужие заподозрили нас в обмане. В том, что мы уничтожили тех, с кем встречались.

Капитан единственного земного звездолета Эдд Куверт засмеялся, схватившись за голову. Бегунец саркастически улыбнулась.

— По их мнению, никак иначе мы не могли приобрести достаточную гибкость сознания, — пояснил Давид. — Расовые, религиозные различия — недостаточная причина. Д-дориа стремились к налаживанию контактов… они ведь очень убедительно объяснили, почему война в космосе невозможна и не нужна, почему полезнее всего — мир и торговля технологиями. Но им нужно было хоть какое-то объяснение нашей… как это сказать… контактности? Именно контактности! Поэтому я позволил себе вспомнить какую-то научную гипотезу… о том, что кроманьонцы и неандертальцы длительное время существовали вместе, порой воевали, а порой мирно сосуществовали… пока не слились в одну расу. Я предположил, что с тех пор у человечества и сохранились повышенная контактность. Вы бы видели, с каким энтузиазмом д-дориа согласился!

— Эта гипотеза не выдерживает критики, — Бегунец покачала головой.

— А я и не утверждал, что она верна. Предположил, — Давид плеснул себе еще немного виски. — Все! Мы признаны вполне достойными равноправного общения!

— Давид, я тебя знаю двадцать лет, — Эдд покачал головой. — Хорошо, с д-дориа ты разобрался. Но я же по лицу вижу, у тебя еще одна гипотеза. Настоящая. Которую ты считаешь верной.

Давид торжествующе улыбнулся.

— Да. Понимаете, в разговоре возникла пауза… и я похвалил церемониальную раскраску Чужого. Просто чтобы хоть что-то сказать! А он так оживился… ну, вроде как, когда заметишь, что у жены новая губная помада, и похвалишь цвет…