Вы спросите о Фениксе. Нет, никто и никогда даже не пытался взломать дверь комнаты, ставшей могилой Феникса и девушки. «Не буди лихо», посоветовала Микаэла. Хороший совет. Эпизод закончился. Точка. Забудь и живи дальше.

Мы так и жили. То лето получилось долгим и мирным. Никаких шершней. Единственным теплокровным существом, попавшимся мне на глаза, оказался лось, забредший в наши места однажды утром в начале осени, когда листья уже пожелтели, а в утреннем тумане ощущался холодок ночи. В такие дни я почти верил в то, что могу сесть на «харлея» и умчаться домой, где, распахнув дверь, увижу суетящуюся на кухне маму, и она улыбнется мне и скажет: «Привет, Грег, я приготовила пиццу на ужин. Будь добр, поднимись к Челле и помоги ей с домашним заданием».

В те дни ко мне приходили призраки. Приходили осторожно, крадучись, тихо, как предрассветный туман. Но, если уж на то пошло, что такое призраки? Всего лишь воспоминания. А воспоминания — это только ведь видеоклипы из прошлого, верно? Они не могут — или не должны — управлять нашими жизнями. Тем не менее, от них никуда не денешься. Иногда эти фантомы возникают из забытья.

Как-то мне приснился Феникс. Он сидел на краю кровати, на которой спали мы с Микаэлой.

— Я так и не поблагодарил тебя, Валдива. Спасибо. Приятель, ты меня освободил. Знаешь, она держала меня за марионетку… дергала за ниточку… дерг… дерг… — Он улыбнулся и дернул невидимую нить.

— Феникс?

— Да, старина?

— Всегда хотел спросить, зачем ты разрисовал лицо, как египетский фараон?

Он усмехнулся.

— Имитация бессмертия… имитация бессмертия… — Феникс повторял эти слова, рассыпая лепестки роз. Они просто падали у него с пальцев, покрывая простыню красными пятнами. Такими же, как те красные пятна, которые забрызгали объектив камеры, когда динамит разнес его в клочья. Этот сон вспомнился мне утром. Правда, никаких красных лепестков на кровати не оказалось. Да и с чего бы им там быть, верно? И Феникс, и та… то, из улья… они же погибли.

И, конечно, пришла пора, и мне приснилась девушка.

Стоял октябрь. День был тихий, ясный, солнечный. Один из тех последних деньков, когда хочется запастись теплом на всю зиму.

Малыш и Тони отправились порыбачить, а я пошел с ними за компанию. Мы спустились к реке, ребята отыскали подходящее место и забросили удочки, а меня почему-то потянуло прогуляться. Я брел по берегу, пока не наткнулся на уютную, прогретую солнцем и укрытую от ветра полянку. Спешить было некуда, а мягкая травка так и манила прилечь, расслабиться и подремать. Над водой кружила мошкара, на мелководье плескалась рыба, и глаза у меня закрылись сами собой.

— Грег Валдива.

Я открыл глаза и увидел женщину на другом берегу. У нее были длинные, темные волосы и глаза-миндалинки. Она смотрела на меня через реку. Она. Девушка из бункера, та самая, вылупившаяся, как утверждал Феникс, из улья. Еще один фантом.

— Тебя нелегко найти.

Я зевнул.

— Ну, теперь нашла. — В том сне я был спокоен, сдержан и очень собран. — Что тебе нужно?

Она смотрела на меня изучающе, даже оценивающе, как эксперт на антикварную вещицу. Я заметил, что она уже не голая. Стыдливый цензор моего подсознания надел на нее белое платье. Журчала, перекатываясь через камни, река, рыбка выпрыгнула изводы, чтобы схватить мошку.

Наконец она сказала:

— Ты такой же, как я, Грег Валдива. Мы пара.

– Не думаю. Ты ошиблась, я не твой парень. Наверное, спутала меня с кем-то.

— Нет, Грег. Тебя ни с кем не спутаешь. Других таких нет.

— Точно?

— Точно. Видишь ли, Грег, только мы с тобой пережили стадию улья.

— Неужели? — Вот таким я был в том сне — холодным, как мрамор и дружелюбным, как скала.

— Все остальные ульи оказались нежизнеспособными. Они стали десертом для крыс и змей.

— Какая жалость.

— Так что остались только мы, Грег.

– Как скажешь.

Она все смотрела на меня через реку, и ее глаза лучились нездешним светом.

— Ты еще не готов пойти со мной, да, Грег?

— И не жди.

— Пойдешь. Когда-нибудь. Когда проснешься по-настоящему и поймешь, кто ты такой. — Она повернулась и пошла прочь, легко ступая босыми ногами по прибрежному песку. Под деревьями она остановилась, как нарочно на том месте, где на нее упал один-единственный лучик солнца, окруженная неземным сиянием. — Мы еще встретимся, Грег.

Деревья словно сомкнулись за ней, и она исчезла. Ни хруста, ни шелеста… ни звука. А спустя еще мгновение молчание заколдованного леса нарушил птичий щебет.

— Эй, Валдива, ты что, собираешься проспать здесь весь день?

— Посмотри, что мы поймали?

Я открыл глаза — надо мной стояли Малыш и Тони. Малыш держал ветку с нанизанными на нее рыбинами, и капли воды падали мне на лицо. Я рассмеялся и вытерся.

— Отлично, давай поджарим. Судя по тому, как переменился ветер, это наше последнее барбекю на открытом воздухе в нынешнем году.