Алекс посмотрел в глаза Холмса.

– Это значит, что убийца действовал целенаправленно? Он… он стремился убить Зей-Со максимально оскорбительно… и безвозвратно?

– Да.

Пилот вытер вспотевший лоб.

– Холмс, я наслышан о Цзыгу, но даже не представляю, где у них эти чертовы яичники…

– Яичник, поскольку он один. Прямо под желудком. Снабжен собственным замкнутым контуром лимфоснабжения и мышечным насосом. Даже при гибели Зей-Со эта часть тела могла прожить несколько дней. Убийца вырезал яичник и рассек лимфатический контур. Это очень, очень профессиональное убийство…

Алекс напрягся. Он понял, какой вопрос сейчас последует.

– Мистер Романов, нанимая в экипаж Джанет Руэло, вы знали, что она происходит с карантинной планеты Эбен и специализирована как палач-спец?

– Да.

– Почему же вы взяли ее в экипаж?

– Тогда я не предполагал, что «Зеркало» будет заниматься перевозкой Чужих!

– А почему вы не расторгли контракт, когда выяснили предназначение корабля?

Пилот беспомощно развел руками:

– Мистер Холмс… Джанет Руэло ныне – гражданка Империи. У нее нет никаких правовых ограничений, психологи сделали ее терпимой к Чужим…

– Настолько терпимой, что она напоила их анисовым коктейлем, вызвав временное умопомрачение?

Алекс даже предположить не мог, откуда следователь знает об этом инциденте. Ка-третий? Или Сей-Со?

– Это не несло никакой угрозы их жизни, – хмуро сказал он. – К тому же анис вызывает у Цзыгу не умопомрачение, а приступ правдивости.

– Недоказуемо. Цзыгу говорят иное.

– В любом случае, мистер Холмс, я потребовал у Джанет Руэло принести мне воинскую клятву Эбена! Она обещала, что не причинит более никакого вреда Цзыгу!

– Мистер Романов… – Холмс вздохнул. – Вы верите в ее клятвы?

– Да. В конце концов, верность клятве вложена генетически…

– Так же как ненависть к Чужим. Либо наши психологи побороли и то, и другое, либо оба компонента личности Джанет действуют.

Алекс молчал. Возразить было нечего.

– Мистер Романов, быть может, ваше стремление оставить на борту «Зеркала» Джанет Руэло вызвано какими-то особыми обстоятельствами? – сочувственно спросил Холмс. – Например, той маленькой аферой с получением документов для Ким Охара, которую вы осуществили, используя двойной правовой статус спецов и право капитана выставлять время корабля?

О том, что его «маленькая афера» не будет раскрыта следователем-спец, Алекс и не помышлял. Но скорость привела его в ужас.

– Нет, – подумав, ответил он. – Это не являлось причиной, мистер Шерлок Холмс.

– Неприятен сам факт, что капитан космического корабля, пилот-спец, счел возможным нарушить закон… – Холмс вздохнул. – На моральных качествах спецов держится вся Империя, мы служим примером простым натуралам, чье сознание порой обуревают самые низменные эмоции. И вот вы, спец, нарушаете закон!

– С формальной точки зрения – да, – быстро ответил Алекс. – Но Ким находилась под моей опекой. И она была уверена в том, что легализация как Ким Охара для нее смертельно опасна. Я был обязан помочь…

– А что говорила Ким по поводу конечной точки маршрута? По поводу своего появления на Эдеме?

Алекс облизнул пересохшие губы.

– Она не хотела лететь на Эдем…

– Очень сильно не хотела? – полюбопытствовал следователь.

– Да.

– Понятно, мистер Романов. Скажите, а не проявлялось ли как-нибудь неприязненное отношение Пака Генералова к клонированным людям?

– Проявлялось. – Алекс понял, что вся его роль будет состоять лишь в подтверждающих репликах. – Он очень неприязненно воспринял появление Ка-третьего Шустова.

Холмс вздохнул. Неторопливо очистил трубку в походную серебряную пепельницу. Произнес:

– Как глупо. Все эти человеческие неприязни – спецы и натуралы, люди и клоны… так можно скатиться до расизма или национализма… Так, а кто поддерживал позицию Генералова?

– Поль Лурье.

– А ведь с виду такой милый, воспитанный, современный юноша… с виду…

– Вы ищите мотив, Холмс? – прямо спросил Алекс.

– Да, конечно. – Следователь поднялся из кресла. Прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. – Вас не смутит, если я поиграю на скрипке?

Алекс лишь кивнул. Похоже, в своем стремлении не выходить из образа Ка-сорок четвертый Вальк не знал никаких границ.

Из маленького кожаного саквояжа Холмс достал старенькую, потрепанную электроскрипку «Toshiba», проверил заряд, извлек из прорези в грифе смычок. Прижал скрипку к плечу, помедлил секунду – и с дивной виртуозностью начал играть седьмой концерт Паганини.