– Бес, – сказала Ким. – Твой чертенок…

– Эмоциональный сканер, – вступила в разговор Уотсон. Она смотрела на Алекса с неподдельным любопытством. – Как странно… Зачем вы поставили его себе?

– Наверное, я спец, желающий странного, – сказал Алекс. Усмехнулся. – Мне всегда хотелось видеть, что же я на самом деле чувствую. А может быть… может быть, хотелось увидеть на лице Беса то, чего я никогда не смогу испытать сам.

– Он улыбается. – Доктор Уотсон быстрым шагом подошла к нему, бесцеремонно взяла за руку. – Капитан… что это значит?

– Это значит, что все будет хорошо, – сказал Алекс. – Я тоже знаю, кто убийца. И я уверен, что его вина будет доказана.

Во взгляде Уотсон читалось сомнение. Будто творившееся сейчас было неслыханным нарушением законов природы.

– Если вы можете помочь следствию… – начал следователь.

– Пока – не могу. Но завтра утром все изменится. Поверьте мне, Холмс.

– Капитан!

Сей-Со двинулась к нему. Она развела руки – будто подчеркивая, что не настроена на агрессию. Алекс встал, шагнул навстречу.

– Кто убил Зей-Со?

– Я скажу вам завтра.

Глаза Цзыгу напряженно всматривались в его лицо. Что она пытается прочитать – на лице существа, лишь внешне сходного с ее расой?

– Отдайте мне убийцу. Отдайте его мне, и я остановлю войну. Именем каждой из нас, клянусь! Я остановлю войну!

– Убийца будет в вашей власти. – Алекс посмотрел на застывших как изваяния членов экипажа. – Что вы сделаете с ним?

– Не знаю… – Цзыгу запнулась. – Я должна решить. Что считается самым страшным наказанием у вашей расы?

Похоже, что вопрос был задан искренне. В отличие от Джанет Руэло госпожа Сей-Со не имела знаний палача-спец.

– Бросить нас в терновый куст, вот что самое страшное, – буркнул Моррисон. И зашелся почти истерическим смехом, который никто не решился поддержать.

– Традиционно используются примитивные физические пытки, основанные на нарушении целостности тела и раздражении болевых рецепторов, – сообщила Джанет. – Кажется, именно этим вы занимались с человеческими переселенцами на Валдае-8?

– Прекратите! – быстро сказала Уотсон. Но экипаж уже несло.

– Противоестественные сексуальные контакты! – изрек Генералов.

– Отстранение от любимой работы, – заявил Лурье.

– Разлука с любимым человеком, – тихо сказала Ким.

Алекс покачал головой. Посмотрел на Холмса. Тот изобразил легкую понимающую улыбку.

Ему не верили! Никто из экипажа не верил, что Алекс и впрямь знает имя убийцы. Даже убийца в это не верил… Все сочли его слова блефом, разыгранной перед Цзыгу сценой… направленной на спасение человечества. Все – или почти все, кроме убийцы, готовы были принести себя в жертву.

– Самое страшное, – глядя в глаза Цзыгу, сказал Алекс, – это утратить собственную личность. Свое «я». Самое страшное – утратить сознание, превратиться в марионетку, прыгающую на невидимых веревочках.

Глаза Сей-Со, только что бывшие такими человеческими, изменились. Зрачок дрогнул, разбился, расплескался на сотни крошечных точек. Алекс почувствовал короткое, мучительное головокружение.

Потом все прошло.

И взгляд Сей-Со стал человеческим, каким он не мог и не должен был быть.

– Наверное, ты говоришь правду, – сказала Цзыгу. – Я подумаю.

За другим концом стола тихонько засмеялась Ким. Сказала негромко:

– Мы не боимся смерти, посмертной казни. Нам знаком при жизни предмет боязни: пустота вероятней и хуже ада. Мы не знаем, кому сказать «не надо!».

Цзыгу не удостоила вниманием ни Ким Охара, ни слова великого поэта.

– Кто убийца? – спросила она.

– Ты поверишь моему слову? – вопросом ответил Алекс.

– Нет.

– Тогда подожди до завтра. Утром я скажу тебе все.

– Я буду ждать, человек.

Цзыгу повернулась и вышла из кают-компании. Кто-то – кажется, Моррисон, – глубоко вздохнул.

– Браво, капитан, – сказал Холмс. – Браво. Вы были великолепны.

– Я готов был поверить, – потянувшись за бокалом, сказал Генералов, – что вы и впрямь знаете убийцу, капитан.

– Знаю.

– Бросьте! – Пак покачал головой. – Вы хотите подставить себя как приманку для убийцы. Ведь так? Надеетесь, что ночью он решит убрать вас и в результате попадет в западню.